Vademecum не раз пытался оценить эффективность немалых государственных инвестиций в импортозамещение на лекарственном рынке. Первый подход к непростой теме мы совершили еще два с половиной года назад.

Оказалось, что с начала 2011 года по 1 ноября 2014 года было роздано государственных субсидий на без малого 20 млрд рублей – 123 лота на трансфер технологий и 269 лотов на клинические исследования.

К моменту публикации расследования успешно завершилось исполнение 99 госконтрактов. Из них зарегистрирован был только один импортозамещающий препарат.

Зато самостоятельно, без помощи субсидий, отечественные фармпроизводители успели зарегистрировать дженерики для 23 из 57 МНН, признанных государством «стратегическими»: всего 42 торговых наименования, из которых 18 к тому моменту, то есть к осени 2014 года, уже реально вышли на рынок и закупались на бюджетных торгах.

Тогда участники рынка объяснили эту диспропорцию неповоротливостью механизма господдержки, требующего многочисленных согласований.

Второй раз, уже в этом году, мы пристально изучили тему более узкую, но тоже весьма капиталоемкую – импортозамещение онкопрепратов. За шесть лет объем господдержки в этой области достиг внушительной суммы 5,7 млрд. И снова прежняя картина: десятки формально успешно исполненных контрактов Минпромторга на НИОКР воплотились в единичные препараты, реально вышедшие на рынок.

Оказалось, что многие востребованные препараты – нишевые. Гранты на их разработку фармпроизводитель берет охотно, а вот вкладывать собственные ресурсы в регистрацию и дальнейшее продвижение не спешит – выгоднее сосредоточиться на блокбастерах.

Наглядная иллюстрация этого тезиса – основатель ГК «Мать и дитя» Марк Курцер взялся за свой счет разрабатывать и продвигать препарат, гранты на создание которого уже «съели» другие компании.