В 2025 году индустрия здравоохранения в России продолжала меняться: регуляторы ставили долгосрочные цели и проводили стратегические реформы, отраслевые операторы адаптировались к ним и внедряли новые методы работы. Vademecum ежедневно фиксировал самые важные новости, готовил традиционные аналитические материалы (рейтинги частных клиник, аптечных сетей – за 2024 и первую половину 2025 года, федеральных медцентров) и проводил интервью с ключевыми функционерами отрасли. Также мы писали расширенные заметки на волнующие наших читателей темы – от критериев оценки оказания медпомощи до растущего влияния ИИ на сферу охраны здоровья. Редакция на свой вкус выбрала лучшие лонгриды минувшего года и представляет их краткий пересказ.
Пробежимся по плану: как индустрия здравоохранения вписывается в стратегию достижения национальных целей развития
Правительство России в начале января 2025 года утвердило единый план достижения национальных целей развития до 2030 года и на перспективу до 2036 года, увязав в одном документе майский указ Президента РФ, 19 нацпроектов, более 40 госпрограмм и отраслевые стратегии. Профильные вице-премьеры будут персонально отвечать за достижение показателей, среди которых – сохранение населения, укрепление здоровья, рост продолжительности жизни, кадровое развитие и цифровая зрелость, в том числе в медицинской сфере. Vademecum проштудировал документ и выделил главные для профильной индустрии аспекты.
Ключевая для здравоохранения цель – сохранение населения и повышение благополучия – реализуется через нацпроекты «Продолжительная и активная жизнь», «Семья», «Кадры» и госпрограмму «Развитие здравоохранения». Планом закреплены целевые показатели по росту рождаемости и увеличению ожидаемой продолжительности жизни, а также меры по развитию охраны материнства и детства, укреплению репродуктивного здоровья и популяризации ЗОЖ. Финансирование этих мероприятий, в том числе создание женских консультаций и оснащение детских поликлиник, предусмотрено в нацпроекте «Семья» (25,6 млрд рублей до 2030 года).
Рост продолжительности жизни в документе напрямую связан с устойчивостью системы здравоохранения, профилактикой социально значимых заболеваний, мониторингом лечения ВИЧ-инфекции, медицинской реабилитацией, включая помощь участникам СВО. Отдельно обозначены показатели по развитию долговременного ухода за пожилыми и инвалидами, удовлетворенности условиями реабилитации и созданию цифровой платформы «Здоровье», ориентированной на персонализированную медицину и проактивный мониторинг пациентов с хроническими неинфекционными заболеваниями.
В план включены и системные изменения условий работы профильных специалистов: в 2026 году ожидается утверждение новой системы оплаты труда в бюджетной сфере, а ее внедрение – в 2027 году. Блок, посвященный кадрам, фиксирует проблемы с согласованной системой подготовки специалистов. План предусматривает рост числа обучающихся, обновление образовательных программ, развитие целевого обучения и переподготовки кадров для приоритетных отраслей, включая медицинскую промышленность. Реализация этих задач заложена в нацпроекте «Кадры» и госпрограммах в сферах образования и науки.
Отдельное внимание уделено технологическому лидерству и независимости в здравоохранении. План предусматривает рост доли отечественных лекарств и медизделий, развитие биомедицинских, когнитивных и регенеративных технологий, внедрение результатов прикладных исследований в клиническую практику. Финансирование сосредоточено в нацпроекте «Новые технологии сбережения здоровья» и связанных с ним федеральных проектах.
Знать качества: как в профсообществе оценили новый перечень критериев оценки оказания медпомощи
В феврале 2025 года Минздрав РФ представил на общественное обсуждение проект обновленного списка критериев оценки качества медпомощи по ОМС, который профсообщество ждало от регулятора восемь лет – прошлая версия регламента, использовавшаяся страховыми экспертами все это время, была выпущена в 2017 году и с тех пор капитально устарела.
Решение обновить установленные нормы было принято в результате перехода с начала 2025 года на всеобщее обязательное применение клинических рекомендаций (КР) и оперативного обновления этих документов. К моменту запуска системы в рубрикаторе Минздрава значилось 560 свежих клинрекомендаций, которые и легли в основу главного прикладного инструмента страховых медорганизаций и ТФОМС.
Однако новый, заметно более объемный документ вызвал у операторов системы ОМС массу вопросов. Vademecum выяснил, что одной из главных претензий рецензентов проекта регламента стало отсутствие в новом перечне критериев некоторых медуслуг, манипуляций и исследований, которые есть в КР. Например, при онкозаболеваниях, ишемическом инсульте и транзиторной ишемической атаке, при дегенеративных заболеваниях позвоночника и других патологиях опорно-двигательного аппарата. Также многие врачи и специалисты усомнились в действенности системы оценки по принципу «выполнен/не выполнен». Тот факт, что критерии бинарны – «был ли выполнен осмотр», «была ли выполнена рентгенография» – говорит в результате не об оценке качества оказания помощи, а о проверке факта ее оказания, указывали эксперты.
На эти и другие претензии в Минздраве РФ ответили публично. В пресс-службе ведомства пояснили, что невыполнение критерия еще не говорит о нарушении – перечень необходим страховому эксперту как основа для многоэтапной оценки качества. Отсутствие определенных критериев и сроков оказания медпомощи, по мнению Минздрава, также не говорит о том, что медпомощь будет оказываться с нарушениями: объем и сроки медпомощи обозначены в программе госгарантий и клинических рекомендациях. В итоге новый приказ с критериями для оценки качества медпомощи Минздрав утвердил в мае 2025 года. Подробнее о том, каким получился документ, – здесь.
Мотивы паллиатива: кто и как оказывает помощь инкурабельным пациентам
В конце мая 2025 года Минздрав и Минтруд России после шестилетнего перерыва представили обновленную версию Положения об организации оказания паллиативной медицинской помощи. Однако еще на стадии общественного обсуждения проекта документа эксперты обратили внимание на старые, но так и не решенные системные проблемы: хроническое недофинансирование службы в регионах, острый дефицит квалифицированных кадров, сложности с обеспечением обезболивания на дому и снабжением тяжелобольных медизделиями.
Эти же вопросы были ключевыми на повестке еще в 2019 году, когда государство заявило о масштабной модернизации паллиативной помощи и разработало подробную «дорожную карту» с конкретными целевыми показателями. Прошедшие шесть лет, однако, стали временем не только планов, но и серьезных испытаний. Реализации многих инициатив помешала пандемия COVID-19, во время которой паллиативные отделения зачастую закрывались или перепрофилировались под инфекционные койки, а доступ пациентов к помощи был ограничен.
По мнению экспертов, опрошенных Vademecum, к 2020 году для развития паллиативной помощи в России был создан прочный фундамент, однако дальнейшее становление службы стало зависеть от политической воли и финансовых возможностей регионов при активном участии врачей, организаторов здравоохранения и некоммерческих организаций.
Согласно отчету Счетной палаты, несмотря на увеличение расходов регионов на паллиативную помощь с 21,9 млрд рублей в 2019 году до 26,7 млрд в 2022 году, их доля в общем объеме терпрограмм госгарантий осталась незначительной – всего 0,9%. При этом, как отметили аудиторы, реальные объемы оказанной помощи в виде койко-дней сократились, а затраты выросли на 21,9%. На конец 2023 года ситуация усугублялась отсутствием утвержденных стандартов и актуальных клинических рекомендаций, что не позволяло обосновать адекватные нормативы финансирования.
Елена Мартьянова, на момент публикации нашего обзора в июне 2025 года занимавшая пост директора благотворительного фонда помощи хосписам «Вера», подчеркивала, что паллиативная помощь нигде в мире не может оказываться только государством, так как каждый случай требует уникального, заранее не рассчитанного подхода. Именно здесь НКО становятся ключевыми партнерами, привлекая волонтеров, помогая с информированием, выступая адвокатами пациентов и привлекая дополнительные ресурсы для персонала.
Оцифрованы – околдованы: какие риски несет тотальная дигитализация добровольных согласий пациентов на участие в КИ
В начале 2024 года масштабными корректировками в 61-ФЗ «Об обращении лекарственных средств» был регламентирован перевод добровольного информированного согласия пациента на участие в клинических исследованиях (КИ) из «бумаги» в «цифру». Полный отказ от стандартного формата документа стал для отрасли неожиданностью: в законопроекте электронная форма согласия предполагалась в качестве опции, но вдруг стала строгой нормой – традиционный бумажный вариант было решено использовать по желанию пациента и только в дополнение к цифровой версии. Скреплять цифровое согласие предлагалось либо усиленной квалифицированной электронной подписью, либо через простую электронную подпись, доступ к которой граждане могут получить исключительно через «Госуслуги».
Переход был запланирован на начало 2025 года, однако за несколько месяцев до этого сразу пять профорганизаций обратились к премьер-министру Михаилу Мишустину и вице-премьеру Татьяне Голиковой с петицией, заявив, что предлагаемая редакция регламента делает его «практически нереализуемым». К опасениям отрасли регуляторы прислушались и сдвинули сроки старта нового алгоритма на год.
В середине 2025 года Vademecum пообщался с отечественными и иностранными компаниями, контрактно-исследовательскими организациями, а также регуляторами, чтобы выяснить, как проходит подготовка к новой системе и удалось ли отрасли преодолеть ранее существовавшие трудности. Оказалось, что операторы фарминдустрии, не надеясь на кооперацию, самостоятельно проектируют векторы адаптации к новым требованиям.
Проблема заключалась в различиях между КИ оригинальных и дженериковых препаратов. В первых принимают участие реальные пациенты со сложными нозологиями, зачастую находящиеся в критическом состоянии или без сознания, во вторых – здоровые добровольцы. Основной удар при переходе в «цифру» мог прийтись именно на разработчиков оригинальных препаратов. Усложнялось положение еще и их международным статусом – такие компании должны использовать электронные системы, которые валидированы по международным требованиям. В итоге перед такими компаниями возник целый спектр проблем: отсутствие профильных операторов, одобренных ФСБ и способных обеспечить GxP-валидацию, невозможность подключать профильных вендоров к «Госуслугам».
Указали эксперты и на более острые проблемы: резкий переход угрожал значительным замедлением и усложнением процесса проведения КИ, а единую национальную систему, выстроенную на электронных медицинских картах, создать пока невозможно – функционал и готовность таких платформ от региона к региону различаются.
Радикальная модернизация механизма подписания информированного согласия также могла усугубить тенденцию к снижению количества КИ, наблюдаемую с 2022 года. С 2021 года число людей, которые могли рассчитывать на доступ к перспективной оригинальной терапии, сократилось в 5 раз: со 108,4 тысячи человек до 19,7 тысячи в 2024 году.
Наиболее простой и очевидный выход из тупика, в который была загнана отрасль, предложил еще в мае 2025 года депутат Госдумы от фракции ЛДПР Станислав Наумов: он внес в нижнюю палату законопроект, который предлагает сохранить бумажный формат документа наряду с электронным, как изначально и планировалось в 2023 году. В середине декабря проект был принят Госдумой в третьем чтении и одобрен Совфедом, а в последних числах года подписан президентом РФ Владимиром Путиным.
ИИ немедленно выпил. Кто и как зарабатывает на изучении медицинских изображений с помощью искусственного интеллекта
Красивая презентация в виде «хоккейной клюшки», которую обычно рисуют фаундеры венчурным инвесторам в ИИ-решения в сфере медицины, далеко не всегда приводила первых и вторых на лавры почета и прибыли. Экономика реального здравоохранения не пощадила ни Care Mentor AI с его именитыми и далеко не последними людьми для рынка в качестве основателей, ни первоначально успешного Botkin.AI, который вызвал гнев регулятора и стал жертвой первой сделки M&A в этом сегменте. Пока аналитики пророчат рынку ИИ-решений в сфере здравоохранения рост на десятки миллиардов рублей в ближайшие пять лет, а реестры медизделий пополняются все новыми и новыми регистрациями, в условиях реальной экономики в России все больше признаков превращения индустрии в настоящее поле битвы за выживание.
По результатам пятилетнего усиленного развития отрасли ИИ в медицине в России флагманом внедрения стал столичный эксперимент «МосМедИИ», инициированный Центром диагностики и телемедицины ДЗМ. Платформа, в 2025 году первые открывшая доступ регионам, фактически монополизировала рынок госзаказа, превратив вендоров в продавцов на маркетплейсе, где правила и цены диктует оператор. Регионам оказалось выгоднее покупать дешевые модули интеграции с московским хабом через структуры «Ростелекома», чем дорогие лицензии на отдельные продукты, что резко снизило маржинальность прямых продаж для разработчиков.
Поддержать игроков на плаву должно было включение ИИ-анализа в тарифы ОМС, которое началось с маммографии в Москве и было подхвачено регионами, однако и оно не решило проблему рентабельности. Тарифы формировались стихийно и зачастую не покрывали издержки на разработку и поддержку сложных нейросетей, оставляя EBITDA большинства компаний в околонулевой зоне. Лишь единицы, вроде возглавившей рейтинг Vademecum «Платформы Третье Мнение», сумели выйти в плюс, удачно совместив частные инвестиции, партнерство с крупной сетью клиник и создание универсальной платформы, востребованной не только для узкой диагностики, но и для управления комплексными госпитальными решениями.
Несмотря на отдельные успешные кейсы, рынок ИИ-решений в сфере здравоохранения по-прежнему подвержен «детским» болезням. Главной проблемой до сих пор остается отсутствие рутинного спроса со стороны врачей, который зачастую подменяется административным давлением сверху. В результате регионы по указке закупают ПО, но не объясняют медикам, как именно это внедрение влияет на общественное здравоохранение в масштабах субъекта или страны. Вендоры продолжают мериться объемами исследованных снимков, а не реальным ROI для общественного здравоохранения, а игроки рынка живут не за счет денежного потока от ОМС, а от гранта к гранту.
Программное обилечивание: как пишутся регламенты внедрения ИИ в здравоохранение
Чтобы ускорить внедрение искусственного интеллекта в здравоохранение, регуляторы США, Евросоюза и стран Азии начали пересматривать собственные правила игры. После нескольких лет осторожного надзора они пришли к общему выводу: классические регуляторные процедуры не успевают за динамикой появления и использования алгоритмов и требуют адаптации под новые технологические реалии.
В США ключевым инструментом такого пересмотра стал механизм Predetermined Change Control Plan, позволяющий заранее согласовывать возможные изменения алгоритмов медицинских ИИ-устройств. Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США тем самым фиксирует допустимые пределы обновлений и критерии их безопасности, избавляя разработчиков от необходимости проходить повторную сертификацию при каждом изменении модели. Параллельно ведомство выстраивает единые требования к жизненному циклу ИИ – от проектирования и обучения до постмаркетингового мониторинга, включая контроль деградации алгоритмов в реальной клинической практике.
Евросоюз действует иначе, сочетая нормативные послабления с институциональными экспериментами. Еврокомиссия готовит изменения в правила работы с медданными, чтобы упростить обучение ИИ, и одновременно запускает «регуляторные песочницы». Такой формат позволяет разработчикам тестировать решения совместно с надзорными органами еще до сертификации, снижая регуляторные и финансовые риски.
В Азии ставка делается на государственную координацию и стратегическое планирование. Китай выстраивает собственную систему оценки клинической ценности медицинского ИИ и параллельно стандартизирует новые направления вроде интерфейсов «мозг – компьютер». Сингапур и Южная Корея пошли по пути четкой кодификации правил, предлагая разработчикам понятные и заранее известные регуляторные ориентиры.
