ПОДПИСАТЬСЯ НА ОБНОВЛЕНИЯ
27 Сентября, 3:41
27 Сентября, 3:41
64,15 руб
72,06 руб

«Есть детские сады, значит, должны быть и «дедские»

Алексей Каменский
23 Марта 2016, 13:31
679
Главный гериатр России и Москвы – об Альцгеймере, памяти и академиках
Если не принять срочных мер, волна беспамятства захлестнет нашу планету, считает главный гериатр Ольга Ткачёва. И Россия, сильно отставшая в этой области от остального мира, может пострадать одной из первых. Чтобы этого не произошло, надо создать инфраструктуру «для тех, кому за 60». А первая задача – научиться вовремя диагностировать болезнь Альцгеймера и отличать серьезные нарушения памяти от временных проблем, связанных с усталостью и перегрузками.

 – На запрос «проблемы с зубами» Google нахо­дит 300 тысяч страниц, «с суставами» – 232 ты­сячи. А «проблемы с памятью» встречаются 340 тысяч раз, даже чаще, чем универсальный диагноз «проблемы с головой». Насколько мас­штабен вопрос плохой памяти с медицинской точки зрения?

– Нарушение памяти связано прежде всего со старением. Это один из главных элементов когнитивных нарушений. А болезнь Альцгеймера проявляется в первую очередь не способностью вспомнить недавние события. Распространенность этой проблемы среди людей пожилого возраста просто катастро­фическая. Я думаю, если не принять меры, она захлестнет мир. После 65 лет выраженные когнитивные нарушения можно обнаружить в среднем у 25% людей, а после 85 лет – почти у половины.

– Это российские цифры?

– Это общемировая статистика. Распро­страненность болезни Альцгеймера среди пожилых людей в мире более‑менее одина­кова, просто сам процент пожилых сильно различается по странам. У нас не было эпидемиологических исследований, кото­рые могли бы продемонстрировать остро­ту проблемы. Но, например, бюджет США тратит на людей с болезнью Альцгеймера и другими формами деменции больше, чем на кардио- и онкобольных вместе взятых. Во многих странах уже приняты специальные антиальцгеймеровские программы. Средняя продолжительность жизни увеличивается, к тому же нарастает так называемая глубина старения (доля «очень пожилых» среди просто пожилых). Но в результате растет не время активной жизни, а время жизни без памя­ти и с болезнями, и это очень плохо. Перед обществом встает не только медицинская, но и социальная проблема: люди с наруше­нием памяти и других когнитивных функций требуют ухода, не могут жить в одиночестве. И их все больше. А универсальной таблетки от этой болезни нет.

– А может быть постепенная потеря памя­ти в чистом виде, без других когнитивных нарушений?

– Вы хотите сказать: человек быстрый, хват­кий, но без памяти? Ну, такое тоже бывает, но здесь уже другие причины – перегрузки, обилие работы и информации. Это проблема более молодого поколения, не имеющая отношения к болезни Альцгеймера. До 55–60 лет эта болезнь встречается крайне редко. Ранняя болезнь Альцгеймера обусловлена генети­ческими причинами и обычно бывает очень злокачественной, быстро прогрессирует.

– Что делать, если память, а возможно, и другие когнитивные функции ослабевают?

– Судьбу человека без памяти и его семьи определяет раннее выявление болезни.

– Почему? Ведь болезнь Альцгеймера неизлечима.

– Многие так рассуждают: зачем тратить силы на диагностику, если все равно сделать ничего нельзя? Это совершенно неправильный подход. Во‑первых, постановка диагноза позволяет отодвинуть период несамостоятельности на несколько лет. Есть препараты, позволяющие замедлить развитие болезни. Во‑вторых – семья человека с болезнью Альц­геймера должна перестроиться, научиться жить в новых условиях. Близким кажется, что человек упрямится, проявляет характер, не делает того, что ему говорят, – а он просто не помнит. Непонимание, раздражение, кон­фликты, больной становится одиноким, и все это усугубляет депрессия. Надо объяснить семье, что это болезнь, а не упрямство, расска­зать, как правильно себя вести. Ведь без диа­гноза вы, скорее всего, не поймете, что перед вами пациент с болезнью Альцгеймера. Чело­век может ничего не помнить, но прекрасно рассуждать. И чем лучше были «исходные дан­ные», уровень интеллекта, образование, тем сложнее разглядеть болезнь Альцгеймера.

– Я знаю случаи, когда врач ставил диагноз «возможно, Альцгеймер, но не уверен».

– Это проблема врача, а не пациента. Хороший специалист на основе нейротестирования мо­жет уверенно поставить диагноз. Но пока что диагностика представляет в России проблему. Дело в том, что нарушение памяти и других когнитивных функций – это междисципли­нарная вещь. Кто этим занимается – невроло­ги? Скорее нет. Сфера их интересов – инсуль­ты, корешковые синдромы, остеохондрозы. Психиатры? Тоже нет. Они вступают в дело на более поздней стадии, когда проблемы уже весьма серьезные. Раннюю диагностику нару­шений памяти, мышления должны проводить врачи общей практики.

– Они умеют это делать?

– Лучше всего, когда пожилыми людьми занимаются врачи с особой специализацией – гериатры. Нарушение памяти и когнитивных функций – это одно из основных направлений их работы. Но гериатрическая служба у нас пока малодоступна. В Москве всего 25 гери­атрических кабинетов. А надо, чтобы один гериатр приходился на 20 тысяч пожилых людей. Мы посчитали, что в Москве пожилых примерно 3 млн, значит, должно быть 150 гериатров, в шесть раз больше, чем мы имеем. Причем из этих 25 врачей большинство – со­вместители, работают на пол- или четверть ставки. Гериатр – это последипломная специа­лизация. Ему надо хорошо знать терапию, быть хорошим клиницистом, разбираться в пробле­мах, ассоциированных с возрастом, – в карди­ологии, диабетологии, заболеваниях суставов. Есть 43 кафедры, которые готовят гериатров. Но многие из них не работают по специально­сти. В развитых странах мира – странах Европы, Израиле, США, Канаде – давным‑давно создана целая гериатрическая инфраструктура. Мы отстаем лет на 25.

– На ваш, главного гериатра России, взгляд, есть шансы, что ситуация скоро выправится?

– Эта должность была создана не так давно, а сейчас постепенно появляются главные гериатры в субъектах РФ [Ольга Ткачёва – од­новременно главный гериатр России и Москвы. – Vademecum]. Сейчас готовятся так назы­ваемые порядки оказания гериатрической помощи, где определено штатное расписание, обозначены все нормативы. Думаю, когда примут порядки, гериатров станет больше.

– И все сразу изменится?

– Понимания проблемы пока мало. Недавно один очень известный человек привел своего пожилого отца к нам, в Центр геронтологии [Ольга Ткачёва – директор центра. – Vademecum]. Знаете, что его волновало? Уровень артериаль­ного давления, холестерина, сахара в крови. А самое‑то главное было, что у этого челове­ка нарушена память и он не может сам себя обслуживать, именно это больше всего сни­жает качество его жизни. Представьте себе семью с таким человеком. Это все равно, что маленький ребенок дома. Или кто‑то должен уйти с работы, или придется нанять сиделку. А нужно, чтобы была инфраструктура, которая занимается такими пациентами. Половине людей на пороге 90 требуется такая помощь, с возрастом даже без болезни Альцгеймера все замедляется, человеку сложно буквально все. А сиделки могут не иметь медицинского об­разования, не обучены, как общаться с боль­ным, как ему правильно помогать. Они могут удовлетворять только бытовые потребности, а нужна и медицинская помощь. Пожилой человек часто болеет, идут бесконечные госпи­тализации то по одной болезни, то по другой. Это нерационально и дискомфортно. Нужна не череда больниц, а постоянное наблюдение. Во многих странах есть такая система. Это не просто сиделки, это различные медицин­ские специалисты – гериатры, инструкторы ЛФК, диетологи, массажисты. Целый ком­плекс услуг на дому. Представляете: человеку имплантировали сустав, а он живет один. В Голландии к нему тут же придет инструктор по физкультуре, будет сиделка на несколь­ко часов в день, чтобы помочь ему ухаживать за собой. Может прийти социальный парикма­хер или даже маникюрша.

– Каким образом определяются потребности в патронаже?

– У человека целый букет заболеваний – язва, хронический обструктивный бронхит, послеинфарктное состояние. Плюс тяжелое нарушение памяти. Какова должна быть цель лечения? Стабилизировали ему давление, еще что‑то подправили. Мы лечим все и, возмож­но, делаем пациенту только хуже. Назначаем десятки препаратов, а между тем, обилие лекарств может провоцировать нарушение памяти, потому что все они влияют на обмен медиаторов в мозге. Пациент может принимать десятки назначенных препаратов и вдруг на­чинает хуже соображать, медленнее отвечать на вопросы. Человеку важны качество жизни и нормальный уход, а не соответствие пара­метров его организма целевым показателям. И кстати, могут быть преходящие когнитив­ные нарушения. У пожилого человека память может временно ухудшиться просто потому, что, например, у него уже неделю запор.

– Наверное, очень непросто сохранить память и когнитивные функции, когда твоя семья с утра до вечера на работе, а ровесники, если еще живы, сидят по домам. Как тут быть?

– Дома престарелых не очень соответствуют российскому менталитету. Мы все‑таки в основном считаем, что родители должны жить с нами, дома. К тому же дома престарелых от­носятся к системе Минтруда, а не Минздрава. Здравоохранение и социальные службы должны плотно взаимодействовать, а этого пока нет. Ведь у нас существует социальный патронаж, однако он совершенно отделен от медицины. В решении этой проблемы надо ориентироваться на детей, педиатрия и гериатрия во многом схожи. Есть же дет­ские сады, значит, должны быть и «дедские». В Европе, в Америке уже существуют такие заведения дневного пребывания. Плохая память не должна мешать участию в обще­ственной жизни. Потенциально это боль­шой и интересный рынок – проведение мероприятий для пожилых, специальная еда, мода, телефоны с тревожной кнопкой и другие гаджеты. Государство не возьмет все это целиком на себя. Здорово, если в сфере гериатрии будут создаваться учреждения на основе ГЧП. Пока частная медицина сюда не вошла. Так исторически сложилось: еще недавно средняя продолжительность жизни была значительно ниже, и такой большой потребности в гериатрической инфраструк­туре просто не было. Сейчас средняя про­должительность жизни в стране уже 71 год, а в Москве – 76 лет, спрос нарастает. Гериа­трия – это инвестиции не в прошлое, а в бу­дущее. Чудес не бывает, все мы постареем. И если до тех пор не создадим ничего, не будем сильно счастливы и довольны жизнью в пожилом возрасте. А ведь наша планета все больше становится планетой пожилых. Для экономики создание гериатрической инфра­структуры просто выгодно. Одно дело посто­янные переводы из стационара в стационар и другое – плановый патронаж определенной кратности. Койка в стационаре дорога, луч­ше профилактировать эту госпитализацию, позаботиться о пациенте на дому.

– А что делать старикам, пока всей этой пре­красной системы еще нет, – ходить на курсы памяти?

– Самый главный способ сохранить свои возможности – активное функционирование. Чтобы не утратить двигательные функции, надо двигаться, чтобы сохранить мыслительные функции, надо мыслить. Тренировать память надо всегда. Ни в коем случае не гово­рить: «Все, я на пенсии, могу сколько угодно валяться перед телевизором». Надо учить стихи, языки, напрягать память по максиму­му. Есть закономерность – люди с высшим образованием живут дольше. Академики, как правило, – долгожители. Когда готовишь доклады, преподаешь, – хочешь не хочешь, тренируешь память.

– Может, академиков просто лучше лечат?

– Есть и другие люди, которых хорошо лечат, но им не удается сохранить такую актив­ность.


альцгеймер, гериатрическая помощь, гериатрический центр
Источник Vademecum №5, 2016
Поделиться в соц.сетях
Мурашко: две трети недоброкачественных лекарств отзывают сами производители
26 Сентября 2016, 21:08
В Австралии разработан датчик для измерения уровня сахара в крови по слезам
26 Сентября 2016, 21:00
Monsanto получила лицензию на технологию редактирования генома
26 Сентября 2016, 20:19
В Варшаве прошла акция протеста против низкого финансирования медицины
26 Сентября 2016, 20:11
Видеоигра для лечения дефицита внимания получила свыше $40 млн инвестиций
Merck KGaA и Amgen присоединились к пулу инвесторов в бостонский стартап Akili Interactive Labs, разрабатывающий специальные видеоигры для лечения различных когнитивных расстройств, таких как синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ), аутизм и болезнь Альцгеймера. Их вклад составит $11,9 млн, а общая сумма второго транша инвестиций в этот проект превысила $42 млн.
21 Июля 2016, 15:25
305
В России создадут сеть геронтологических центров

В России может появиться сеть геронтологических центров для медицинского и социального сопровождения пожилых граждан. Создание первого специализированного центра поддержки пенсионеров уже одобрили в Минздраве. 

15 Июня 2016, 17:54
Сэнфорд Вейл выделил $185 млн на исследования мозга
Основатель компании Citigroup Сэнфорд Вейл вложит $185 млн в новый центр исследований в области нейробиологии в Калифорнийском университете в Сан-Франциско (UCSF).
26 Апреля 2016, 19:17
Мнемо больной
Как курсы развития памяти учат забывчивых ставить рекорды
552
R&D всего святого
Как Big Pharma теряет миллиарды на поисках «таблетки памяти»
888
Хиллари Клинтон предложила выделить $2 млрд на исследование болезни Альцгеймера
Кандидат в президенты США от демократов Хиллари Клинтон предложила в течение десяти лет ежегодно выделять по $2 млрд на исследования, посвященные поиску лекарства от болезни Альцгеймера.
23 Декабря 2015, 18:55
746
Американский и ирландский институты получили $177 млн на борьбу с деменцией
Калифорнийский университет в Сан-Франциско (UCSF) и дублинский Тринити-колледж получили $177 млн от благотворительного фонда Atlantic Philanthropies, основанного американским бизнесменом Чарльзом Фини, на создание программы подготовки специалистов, которые помогут пациентам с деменцией.
18 Ноября 2015, 11:32
515
Больница в Нижнем Новгороде прекратила принимать пациентов из-за нехватки средств
Городская клиническая больница №3 Нижнего Новгорода – единственный в регионе гериатрический центр – прекратила госпитализацию пациентов, поскольку истратила все средства, выделенные ей на 2015 год.
9 Ноября 2015, 14:18
1001
Виртуальная реальность поможет в ранней диагностике болезни Альцгеймера

Болезнь Альцгеймера может быть обнаружена за десятилетия до первого проявления ее симптомов. Диагностировать заболевание немецкие неврологи предложили с помощью виртуальной реальности.

23 Октября 2015, 22:21
847
Nestle займется разработкой теста на болезнь Альцгеймера
Компания Nestle подписала соглашение со швейцарской биотехнологической компанией AC Immune о совместной разработке теста на болезнь Альцгеймера.
23 Сентября 2015, 18:40
836
Яндекс.Метрика