ПОДПИСАТЬСЯ НА ОБНОВЛЕНИЯ
3 Декабря, 19:05
3 Декабря, 19:05
64,15 руб
68,47 руб

Тяжба и вздутие

Алексей Каменский
9 Февраля 2015, 15:55
2465
Выплаты пациентам за врачебные ошибки добрались до миллионов рублей. Сколько им еще расти?
Здоровье не купишь, но платить за то, что ты его у кого‑то отнял, приходится все больше и чаще. Пациенты выигрывают один громкий процесс за другим и тем поднимают планку. Самое свежее достижение – 15 млн рублей за трагически закончившиеся роды. Растет и количество исков. Но порядка в процессуальной практике не прибавляется. Одинаковые случаи по‑разному трактуются в разных судах. Компенсация в несколько раз различается от региона к региону. До суда доходит мизерная часть исков, разбирательства идут так долго и сложно, что поиски правды могут закончиться финансовым крахом правдоискателя. Выплаты по суду слишком малы, чтобы надеждой на них оправдать исковый риск, но пациенты все равно судятся, а медицинским юристам это только на руку.

Об иске жительницы Петербурга Ирины Разиной к Первому Санкт‑Петербургскому государственному медицинскому университету им. Академика И.П. Павлова знает каждый юрист, даже если он не имеет никакого отношения к медицине. Летом прошлого года Приморский районный суд Санкт‑Петербурга назначил ей выплату в качестве компенсации морального вреда – 15 млн рублей. Плюс 292 тысячи рублей возмещения расходов на экспертизу, похороны ребенка и лечение.

В российских роддомах случаются всякие неприятности и трагедии, но таких денег за моральный вред еще не платили никому и никогда. Когда подавался иск, сумма была эквивалентна $500 тысячам, к принятию решения судом первой инстанции долларовый эквивалент снизился до $430 тысяч, когда после апелляции вступило в законную силу решение городского суда – до $300 тысяч.

Но и эта сумма ближе к американским реалиям, чем к российским. Несколько лет назад группа исследователей изучила данные пяти крупных страховых компаний США, под страховым покрытием которых находилось в общей сложности 489 медицинских учреждений и 33 тысячи врачей. Средняя сумма выплаты пострадавшим составила $485 348 (подробнее об этом – в материале ≪Полный истец≫). А ведь еще в начале 2000‑х приличной компенсацией морального вреда в России считалась сумма в 50 тысяч и даже 10 тысяч рублей. Уникальным стало и то, что суд удовлетворил требования истицы полностью, не уменьшив сумму заявленных требований. ≪За мою 16‑летнюю практику я с таким не сталкивался, чтобы вот так – сколько просили, столько и дали≫, – удивляетсяАлексей Панов, управляющий омским Центром медицинского права.

На самом деле случай Ирины Разиной в своей судебно‑процессуальной части неповторим, не похож на другие и демонстрирует проблемы правосудия нисколько не меньше, чем его успехи. История началась в 2010 году. Ирина Разина рожала в Первом питерском меде. Как рассказывается в судебном решении, предоставленном VADEMECUM адвокатским бюро ≪S&K Вертикаль≫, во время родов возникли осложнения, но врачи решили не делать кесарево сечение, а вместо этого попытались завершить роды с помощью вакуумной экстракции плода (для этого на его голову надевается специальная присасывающаяся ≪шапочка≫). В результате произошел разрыв матки, кесарево сечение все равно пришлось делать, а ребенок получил тяжелые повреждения и в ≪растительном≫ состоянии прожил два года. Зашивая разрывы матки, Разиной случайно ушили мочеточник. Было еще несколько операций, а при последнем осмотре гинеколог ≪не рекомендовала ей снова беременеть и предложила подумать об усыновлении≫.

Драма произвела впечатление на суд. Но дело не только в фактах, но и в их подаче. Суду предшествовала очень долгая подготовительная работа. Адвокат Разиной Любовь Дуйко рассказала о ней в интервью ≪Деловому Петербургу≫. Иск был подан только в 2012 году, после смерти ребенка, до этого она наблюдала за Ириной, фиксировала все ее медицинские проблемы и траты, собирала справки, дождалась расследования, проведенного страховой компанией. Дуйко призналась интервьюеру, что ≪общалась с разными специалистами на предмет того, где лучше провести экспертизу≫. И решила в Петербурге ее не делать, потому что там слишком сильна ≪корпоративная солидарность≫ врачей. Многие юристы считают экспертизу вообще главной проблемой исков о врачебных ошибках.

≪Экспертиза часто бывает необъективна, потому что члены экспертной комиссии имеют негласные договоренности с теми, кому они эту экспертизу проводят≫, – говорит Николай Чернышук, директор краснодарского Центра по защите прав граждан в сфере здравоохранения ≪Право на здоровье≫. Вариант – заказать ее в другом регионе, чтобы эксперт и врач, чью работу он оценивает, хотя бы не были знакомы между собой. В деле Разиной экспертиза с выводами о многочисленных врачебных ошибках была, по предложению стороны истца, проведена в Москве. Суд, кстати, имел право и не соглашаться с таким предложением.

Помогло и то, что Петербург – один из пионеров по части защиты прав пострадавших пациентов. Здесь было поставлено несколько предыдущих рекордов по размеру присужденных выплат. В частности, примерно за год до решения по делу Разиной суд взыскал с роддома им. В.Ф. Снегирева за моральный вред, причиненный при родах, в общей сложности 5 млн рублей – по 2 млн матери и ребенку и 1 млн отцу. Практика в разных регионах различается очень существенно, единых стандартов фактически нет: это, объясняют юристы, как если бы в Москве за безбилетный проезд брали штраф, а в Казани расстреливали.

Вот, например, статистика Пермского медицинского правозащитного центра, который свел воедино результаты своей деятельности за последние годы. Всего центр принял участие в 37 делах из сферы акушерства. В 18 из них дело закончилось гибелью ребенка или плода, в восьми – смертью матери. А выплаты пострадавшим насчитали от 100 тысяч до 1,2 млн рублей. Максимум за гибель плода составил 650 тысяч рублей.

СРОЧНО АПЕЛЛИРОВАТЬ

Юридическое обслуживание исков по поводу врачебных ошибок и недочетов – довольно молодая отрасль. ≪Лет пять назад юристы, занимавшиеся гражданским правом, поняли, что судебно‑медицинская сфера представляет интерес, и таким образом появилась новая специализация≫, – рассказывает Юлия Павлова, доцент кафедры медицинского права Первого МГМУ им. И.М. Сеченова. Она признает, впрочем, что таких юристов до сих пор очень мало. Возможность полноценно работать они получили совсем недавно – с принятием в ноябре 2011 года ФЗ‑323 ≪Об охране здоровья граждан≫.

≪Этот закон – конституция для врачей и пособие для пациентов. С ним изменилось все – механизм реализации прав пациента, обязанности врачей≫, – вдохновляется Павлова. Вот только оценить реальный масштаб изменений крайне сложно. ≪Мы обращались с просьбой о сборе статистики в прокуратуру, но поддержки не нашли, – говорит Павлова. – Из дел о вреде здоровью специально выделять дела о ненадлежащем оказании медицинской помощи никто не хочет≫. Минздрав и Росздравнадзор анализируют жалобы, но не прослеживают их юридическую судьбу. Остаются бюро судебно‑медицинской экспертизы, без которой не обходится ни одно дело такого рода: они помогают собрать обрывки статистики, но только по некоторым регионам.

Например, в Новосибирске, говорит Павлова, в 2014 году было проведено 140 экспертиз в связи с делами по искам пациентов. В городе живет 1% российского населения, так что, если прикидывать совсем грубо (отсутствие нормальной статистики делает это простительным), общее количество рассматриваемых за год в суде пациентских исков можно оценить в 14 тысяч. Кстати, президент Лиги защитников пациентов Александр Саверский в 2011 году оценил количество ведущихся в России дел по искам пациентов в 7 тысяч. Исков с каждым годом все больше, две цифры друг другу не противоречат.

Гипотетические 7–14 тысяч исков, закончившихся возбуждением дела, – это верхушка айсберга. Исков, которые не дошли до суда, на порядок больше. Каковы шансы на успех? Из 245 дел, в которых принял участие Пермский медицинский правозащитный центр, в пользу пациентов закончились 60% тяжб.

VADEMECUM проанализировал несколько десятков дел за последние месяцы 2014 года, попавших на портал pravo.ru. Там доля удовлетворенных исков составила чуть больше 50%. В целом получается, что по ≪степени бдительности≫ пациентов Россия тоже догоняет Америку. Там, по данным Public Citizen, количество выплат пациентам за врачебные ошибки колебалось в 2000–2009 годах между 10,7 и 16,6 тысячи в год, причем в последнее время отмечалась тенденция к снижению исковой активности. В России, если опять же грубо экстраполировать немногие имеющиеся данные, выплат примерно столько же (учитывая 50–60%‑ную долю побед пациентов и то, что население России вдвое меньше американского). При этом количество исков, в отличие от США, растет. У ≪Ингосстраха≫, рассказал VADEMECUM начальник управления страхования ответственности компании Дмитрий Мелехин, несколько сотен договоров о страховании ответственности медицинских учреждений. Число страхователей растет не спеша, на 10–15% в год, а с исками недовольных пациентов все гораздо серьезнее: четыре – в 2010 году, 11 – в 2011‑м, почти 60 – в 2014‑м. Средняя сумма претензий тоже увеличивается: от 200–220 тысяч рублей в 2011 году до 400 тысяч в 2014‑м. Бюджетные лечебные заведения, как правило, не страхуют свою ответственность – неоткуда взять на это деньги. Но в последнее время, констатирует Мелехин, и бюджетники, столкнувшись с валом исков, активизировались и находят возможности заключить такой договор. Ходят уже разговоры о потребительском экстремизме. О том, что врачи боятся пациентов, а кое‑кто из них даже получает юридическое образование в дополнение к медицинскому – так, на всякий случай.

Но, несмотря на рекорды и общую активность в этой сфере, реальных шансов у среднего пациента очень немного.

СМЕРТЕЛЬНЫЙ ОСТЕОХОНДРОЗ

Ошибаются врачи, а иски подаются к медицинским учреждениям – организация отвечает за вред, причиненный ее работниками. Но только на том, что врач что‑то сделал неправильно или неумело, дело не построишь. Должен быть вред здоровью, явившийся следствием действий врача. Эта причинно‑следственная связь – самое сложное в иске. Хотя есть и другой путь, рассказал VADEMECUM Алексей Панов из Центра медицинского права, – подать иск о защите прав потребителя, ≪это от 50 тысяч до 300–400 тысяч компенсации≫. Тут для успеха вред здоровью уже не обязателен.

Большинство пациентских исков – это стоматология и родовспоможение, говорит управляющий партнер адвокатской группы ≪ОНЕГИН≫ Ольга Зиновьева, один из немногих адвокатов, занимающихся именно медицинскими делами (как на стороне истцов, так и на стороне ответчиков). Но хотя ≪стоматологические≫ иски довольно просты при доказывании ущерба, они не сулят больших выплат в качестве компенсации морального вреда. В случае выигрыша можно получить компенсацию понесенных и предстоящих расходов плюс 100–300 тысяч рублей за моральные терзания. С акушерством и гинекологией наоборот: в российскую практику уже вошли миллионные выплаты, но доказать дефекты медицинской помощи, а тем более прямую зависимость причиненного вреда от этих дефектов очень нелегко. От слишком многих факторов зависит исход родов.

А одной из самых неблагодарных сфер для истца юристы считают пластическую хирургию. Толчком для большинства исков здесь оказывается разочарование пациента: он думал, что получится красивее. А это не то, что способно произвести впечатление на суд.

≪Вообще, ответчиком в суде быть легче, чем истцом‑пациентом, – считает Зиновьева. – Есть колоссальные затруднения в доказывании. Истцу кажется, что перед ним последствия врачебной ошибки, но причинно‑следственную связь бывает очень сложно установить≫.

Вот как проблемы доказывания выглядят на практике. В прошлом году жительница Вологды обратилась в компанию ≪Частная стоматологическая практика≫ за лечением и протезированием. Началась череда ужасов. Пациентке вылечили зуб в верхней челюсти, поставили коронку и изготовили цельный съемный протез. Зубы на нем, разъясняет истица суду, оказались как в сказке про Красную Шапочку – какие‑то очень уж большие. Врач стал их обтачивать – стер до металла. Пришлось делать новый протез. На этот раз врач угадал с размером, но не угадал с направлением – зубы вышли кривые. Тем временем воспалился зуб под коронкой – ее долго и мучительно снимали, лечили, ставили коронку обратно, а в конце концов зуб все‑таки удалили. Сделали новый протез – на этот раз из трех частей. Он шатался. Так прошло несколько месяцев. В конечном итоге вологжанка сделала себе зубы в другой клинике и потребовала вернуть 80 тысяч рублей из 105 тысяч, заплаченных ≪Практике≫, а также 40 тысяч за имплантат на месте удаленного зуба и 40 тысяч компенсации морального вреда. На суде вся эта история подтвердилась. Но иск удовлетворен лишь частично (полностью вообще бывает очень редко): гражданка получила 30 тысяч вместо требуемых 80, 14 тысяч – за срыв сроков лечения и 5 тысяч – за моральный вред (несколько месяцев без зубов). Эксперт отметил недостатки первого протеза, но прямой причинно‑следственной связи между лечением зуба и его удалением не усмотрел: это могло объясняться ≪индивидуальными особенностями организма≫. Главный же просчет клиники, на его взгляд, состоял в недоговоренности: с пациенткой не был детально обсужден план лечения.

Еще более удивительный для неспециалиста случай: Приморский край, Дальнегорская центральная городская больница. Мужчине ставят диагноз ОРВИ, не заметив острого коронарного синдрома, не госпитализируют, в результате чего он умирает. В результате чего или после чего? Экспертиза, а за ней и суд остановились на второй версии, поскольку нет доказательств противного: ≪Предотвратить летальный исход в условиях районной больницы не представлялосьвозможным≫. Интересно, что наличие врачебной ошибки суд признал, просто, на его взгляд, она не стала непосредственной причиной смерти. Как и в деле против Звенигородской центральной городской больницы, где престарелой пациентке поставили диагноз ≪остеохондроз≫, не заподозрив инфаркта, не заметив диабета, не сделав целого ряда необходимых анализов. Она умерла. Суд признал, что ≪квалификация врачей не соответствовала отраслевому стандарту≫, но в иске сына женщины к больнице отказал: прямая связь не прослеживается. От вскрытия, которое давало шанс ее обнаружить, истец отказался.

≪Никакой эксперт не установит причинно‑следственную связь без вскрытия и результатов гистологии, – говорит Зиновьева. – Я всегда предупреждаю об этом клиентов. Можно доказать, что услуга оказана некачественно, вернуть за нее деньги. Но ответственность за все, что произошло дальше, не будет доказана≫. Одновременно с бременем доказывания представителям пациента приходится решать множество других задач. Например, в практике Новосибирского отделения Центра медицинского права был случай, когда учреждение минимум трижды подделывало амбулаторную карту, меняя в ней записи (это выяснилось при сравнения трех ее копий). Еще хуже, когда визит вообще нигде не фиксировался, а платили наличными. Но здесь обращаться надо уже не в суд, а в правоохранительные органы, говорит Зиновьева. У нее был случай, когда ≪после направления заявлений о привлечении стоматолога к ответственности в правоохранительные органы врач сам пришел и предложил пациентке 480 тысяч рублей за полюбовное разрешение спора≫.

ОЧКИ ВПЕРЕД

Сколько стоит судебный процесс против медучреждения? Крупная статья расходов – судебно‑медицинская экспертиза, платить за которую должен инициатор разбирательства. Хотя если, например, это пенсионер или инвалид, суд может возложить почетную обязанность на медицинскую организацию. В Петербурге экспертиза стоит 60–80 тысяч рублей, говорит Зиновьева, а в Ленинградской области, по непонятным ей самой причинам, дороже – от 90 тысяч. Высокая цена объясняется, но лишь отчасти, тем, что экспертное заключение всегда выдается коллегиально. Ведь должны присутствовать и профильный специалист, и судебный медик – только он может проследить и удостоверить ту самую причинно‑следственную связь, без которой ≪невозможно сделать вывод о наличии состава правонарушения≫. Даже простейшие экспертизы обходятся недешево: самая бюджетная, на памяти Зиновьевой, стоила заказчику 45 тысяч рублей. Речь шла о проверке неправильно выписанного рецепта на очки. Здоровью истицы они не навредили: она хотела компенсации морального ущерба на сумму 30 тысяч рублей, меньше цены экспертизы. Для пациентских дел характерен не расчет, а эмоции, говорят юристы.

В условную ≪ставку≫ – деньги, которыми пациент должен рискнуть, если хочет выиграть иск – надо включить и зарплату юриста. Медицинские делапациенты почти никогда не ведут самостоятельно, а наняв адвоката, надо сразу учесть, что он понадобится и при апелляции: проигравшие медики никогда без нее не обходятся. Адвокаты могут брать за каждую услугу отдельно или назначить общую сумму за ведение дела. Нижнюю границу указать невозможно – все зависит от объема оказываемых услуг. Дорогой адвокат может взять от 100 тысяч за довольно простое дело до 150 тысяч за сложное. Цена ведения ≪особо запутанных≫ дел может доходить и до 300 тысяч рублей. А например, Андрей Карпенко из московского филиала Центра медицинского права предпочитает брать по прейскуранту за каждую услугу отдельно – например, анализ документации на предмет установления признаков недостатка медицинской услуги у него стоит от 40 тысяч рублей.

На какой срок эти деньги изымаются из личного бюджета гражданина? В среднем такие дела длятся год‑полтора. Но Юлия Павлова из Первого МГМУ сталкивалась в своей практике с делом, которое, возвращаясь на доследование, открываясь и вновь закрываясь, тянулось семь лет. Оно закончилось в пользу пациента, но сумму после всех мытарств ему присудили ≪совсем маленькую≫.

ЕВРОПАРАЛИЧ

За повреждение сонной артерии житель Томска получил от ≪Росгосстрах жизни≫ в июле прошлого года 10 тысяч рублей компенсации морального вреда. А просил 100 тысяч. Моральный вред за неудачный зубной протез, который исправляли целый год, составил 15 тысяч рублей. Но есть и регионы‑передовики. Например, тот же Новосибирск. В 2009 году там слушалось громкое дело Анны Лаппи против клиники ≪Авиценна≫. Ребенок Лаппи умер в 2008 году сразу после родов. Первая экспертиза, рассказала адвокат Юлия Стибикина местному радио, показала, что вины ≪Авиценны≫ нет, легкие, на взгляд экспертов, в принципе не могли раскрыться. Экспертиза проводилась в областном бюро СМЭ. Тогда истица заказала другую экспертизу – в Алтайском крае, которая и констатировала вину врачей ≪Авиценны≫.

Клиника, между тем, тоже не бездействовала. Было возбуждено дело о ≪фальсификации биологического архива≫ (частиц легкого) со стороны истицы. Лаппи, со своей стороны, потребовала возбудить против ≪Авиценны≫ и уголовное дело, но ей было отказано. Ситуация описывалась в прессе, Стибикина подала иск о защите чести и достоинства. В конечном итоге суд присудил Лаппи 7 млн – ровно столько, сколько она просила. Правда, суд второй инстанции снизил затем эту сумму до 3 млн рублей. Предыдущий рекорд поставил Петербург, где ГУЗ ≪Родильный дом №18≫ присудили выплату 2 млн рублей женщине, ребенок которой в результате родовой травмы получил ДЦП.

Какие выплаты преобладают? Есть не очень объемная, но показательная статистика Роспотребнадзора по компенсации морального вреда, в том числе и в медицинской сфере. В 2011‑2012 годах средний размер таких выплат, связанных с некачественным оказанием медицинских услуг, составил 24 600 рублей.

Год назад Институт стратегического анализа ФБК решил разобраться в сложившейся ситуации, сравнив Россию с Западной Европой. В качестве подопытного кролика взяли условного отца двоих детей с неработающей женой, получившего паралич рук и ног. Судьба его даже в пределах Европы складывалась совершенно по‑разному: в Великобритании бедняга получил бы в общей сложности более 9 млн евро, в Швейцарии (где доходы на душу населения в полтора раза выше) – 5 млн, в Польше – 500 тысяч. Так же меняется и компенсация морального вреда: в Польше – 100 тысяч евро, а в значительно более богатой Финляндии – всего 20 тысяч.

Различия между странами связаны со многими причинами, говорит Игорь Николаев, директор Института стратегического анализа и один из авторов доклада, – уровнем жизни, системой здравоохранения. И хотя глобализацию никто не отменял, сглаживаться они будут чрезвычайно медленно. Размеры исков, считает Николаев, в России будут расти, но присуждаемые суммы могут и ≪заморозиться≫ в связи со сложившейся экономической ситуацией. Смысл исследования, впрочем, в другом. Компенсации в Европе меняются от страны к стране, но в пределах одной страны такого разнобоя, как в России, нет. Там существуют и применяются методы расчета морального вреда. В России они тоже существуют, но не применяются. Суд руководствуется ≪требованиями разумности и справедливости≫, учитывает степень физических и нравственных страданий. ≪Мне представляется, что можно не испытывать потребность в формализации, потому что при этом есть надежда на более выгодный исход дела: вдруг запросишь побольше, и выгорит≫, – говорит Николаев. То, что в России не прецедентная система права, только усугубляет ситуацию, делая решения судов еще более произвольными. ≪Напрашивается вывод, что определение морального вреда в России должно стать более формализованным≫, – говорит Николаев.

А задачка с удовлетворением прочих требований прекрасно решается и в досудебном порядке, считает Николай Чернышук. По опыту его некоммерческого центра, таким образом можно решить 90% простых случаев (например, когда врач не выписал требующееся лекарство или отказывает в госпитализации).

Но вот моральный вред без суда не компенсируют: нет гарантии, что, получив деньги, пациент не заявит новый иск, поняв, что страдания оказались больше, чем он считал в момент переговоров.


ЭКСПЕРТИЗА

ПОЛНЫЙ ИСТЕЦ

Чего в США больше – медицинского ущерба без компенсации или компенсации без ущерба


Несколько лет назад в New England Journal of Medicine было опубликовано большое исследование результативности исков о врачебных ошибках в США и обоснованности соответствующих судебных решений. По сути, главной целью ученых было разобраться, чего в их стране больше – потребительского экстремизма пациентов или ущемления их прав.

Для анализа были взяты результаты деятельности пяти компаний, занимавшихся страхованием медицинских ошибок. В общей сложности они застраховали 428 амбулаторных учреждений и 61 госпиталь с суммарным штатом 33 тысячи врачей. В среднем за год пришлось по 294 иска на одну компанию. То есть по одному иску на каждого 20‑го врача. Было исследовано 1 441 дело. Аналитики получали материалы уже законченных дел у страховщика и подвергали их экспертной оценке врачей, которые фактически заново, но уже в кабинетной тиши, без давления со стороны адвокатов истца и ответчика, решали, был ли причинен пациенту вред и виноват ли в этом врач.

Женщины подали 60% исков, и это вполне объяснимо, потому что прецеденты в сфере акушерства и гинекологии оказались самыми распространенными, составив 19% от всех исков. На втором месте по числу исков – общие хирурги (17%). На третьем – лечащие врачи (16%).

Потребительского экстремизма исследователи не заметили. На действительно сложные, драматичные случаи пришлось 80% исков. Из них 54% – на инвалидность разной степени тяжести, 26% – на смертельные исходы. В 3% дел лечение не имело отрицательных эффектов, в 4% – ущерб ограничился психоэмоциональной травмой.

Среднее время до закрытия дел составило пять лет, а каждая третья жалоба разбиралась шесть лет или дольше. Компенсацию получили 56% истцов, ее средний размер составил $485 348. Причем в суде было решено всего 15% споров, остальные решались в досудебном порядке.

У судебного разбирательства свой плюс: средняя сумма компенсации в этом случае составляла $799 тысяч против $462 тысяч во внесудебном порядке. Зато и ставки в суде выше: средние расходы истцов на судебное разбирательство составили $113 тысяч против $42 тысяч при внесудебном решении вопроса.

И наконец, главное, по данным исследователей: 27% истцов, пострадавших в связи с врачебной ошибкой, так и не получили компенсации. При этом 13–16% общих затрат страховых компаний пришлись на выплаты по искам, где, по оценке исследователей, врачебных ошибок не было. Фактически эти деньги потратили зря. Проигрыш в суде более четверти реально пострадавших – проблема куда более серьезная, чем выплаты тем, кто этого не заслужил, заявляют исследователи. И напоминают, что из полученных истцами денег более половины досталось адвокатам.

врачебная ошибка, врачебная халатность, врачебные ошибки, выплаты пациентам
Поделиться в соц.сетях
Важнейшие новости прошедшей недели
Сегодня, 10:00
В Северной Осетии создадут отдельное учреждение для госзакупок лекарств
2 Декабря 2016, 21:39
На базе завода «Биохимик» построят центр «Антибиотики»
2 Декабря 2016, 20:31
Минфин предложил контролировать закупку спирта для фармпроизводств
2 Декабря 2016, 20:19
Следователи проверят информацию о забытой в теле пациентки игле

Следственный комитет РФ по Ростовской области проверит сообщения СМИ о том, что врач одной из клиник Ростова-на-Дону во время хирургической операции оставил обломок иглы в матке пациентки, что привело к ухудшению здоровья женщины. Об этом сообщает пресс-служба  СК РФ по Ростовской области. 

4 Октября 2016, 18:00
Португалец 43 года был прикован к инвалидному креслу из-за неправильного диагноза
27 Сентября 2016, 13:50
Женщина отсудила у «скорой» 300 тысяч рублей за смерть мужа

Жена пациента, погибшего из-за врачебной ошибки, отсудила у Барнаульской станции скорой медицинской помощи 300 тысяч рублей. Об этом сообщила юрист потерпевшей Регина Гаязова. 

23 Сентября 2016, 11:06
Власти США выплатят $4,2 млн за смерть пациента

Власти США выплатят $4,2 млн компенсации семье 32-летнего Антонио Марреро, погибшего в больнице на Гавайских островах из-за врачебной ошибки. Как сообщает Associated Press, пациенту была введена слишком большая доза обезболивающего.

15 Сентября 2016, 12:18
В Екатеринбурге пенсионерка скончалась после операции в частной клинике
8 Июня 2016, 11:18
Российское общество пластических хирургов создаст третейский суд

Российское общество пластических, реконструктивных и эстетических хирургов (РОПРЭХ) намерено организовать третейский суд, в котором будут рассматриваться претензии пациентов к врачам и качеству их работы.

1 Июня 2016, 21:09
733
В Якутии детского онколога признали виновным в смерти пациентки
25 Мая 2016, 15:43
В смерти пациентки в Клинике пластической хирургии Капустина не нашли вины врачей
20 Мая 2016, 11:47
Врачебные ошибки стали одной из главных причин смертности в США
4 Мая 2016, 18:32
Жительница Красноярска отсудила у стоматологии 240 тысяч рублей
22 Апреля 2016, 10:34
Актер телеканала «ТНТ» потребовал со стоматологической клиники 900 тысяч рублей

Актер Виталий Гогунский, получивший известность благодаря роли в сериале «Универ» телеканала «ТНТ», направил в Таганский районный суд Москвы иск к стоматологической клинике о взыскании компенсации за некачественно оказанную медуслугу.

1 Апреля 2016, 21:29
1039
В Новосибирске родители погибшей девочки отсудили миллион рублей
24 Марта 2016, 18:53
Для обвиняемого в вымогательстве у клиники «Мать и дитя» адвоката попросили девять лет тюрьмы
23 Марта 2016, 15:37
В Красноярске расследуют смерть ребенка в Федеральном центре сердечно-сосудистой хирургии
16 Марта 2016, 16:19
Житель Пятигорска получит 150 тысяч рублей за оставленную в ноге салфетку
16 Марта 2016, 13:35
В ростовской клинике пластической хирургии умерла пациентка

СК РФ по Ростовской области расследует причины гибели пациентки в одной из клиник пластической хирургии Ростова-на-Дону.

11 Февраля 2016, 8:06
1122
В Омске пациентка частной клиники скончалась во время липосакции

В одной из частных клиник Омска скончалась пациентка отделения пластической хирургии. 52-летняя женщина не смогла перенести липосакцию.

3 Февраля 2016, 18:07
1218
Яндекс.Метрика