ПОДПИСАТЬСЯ НА ОБНОВЛЕНИЯ
23 Ноября, 17:03
23 Ноября, 17:03
63,63 руб
67,54 руб

Трэш по швам

Алексей Каменский
2 Марта 2015, 16:08
2597
Как был заработан первый миллиард на медицинском мусоре и кто поборется за следующие
Медицинскими отходами одной только Москвы можно за год набить сотню стандартных одноподъездных девятиэтажек. Целый городок. Что делать с этой жуткой смесью бинтов, шприцев, окровавленных хала­тов и отрезанных частей тела – не особенно понятно. Правила переработки таких отходов представители отрасли понимают каждый по-своему. Но борьба за рынок уже идет нешуточная: после череды интриг и конфликтов почти миллиардный контракт на работу с отходами московских медучреждений сменил исполнителя. А теперь рынок ждет новое потрясение. По заказу Минздрава проведено большое иссле­дование о том, каким образом надо менять систему работы с медицинскими отходами. Выводы ученых противоречат сложившейся практике.

Прошлой осенью жители деревни Волчанка Омской области, собирая хворост возле свалки, нашли человеческую ногу, завернутую в просты­ню. Полиции удалось расследовать инцидент. Выяснилось, что в местной больнице «ранее одному из пациентов была произведена ампута­ция части бедра, которую сотрудники больницы вывезли на свалку бытовых отходов» – об этом сообщило со ссылкой на местную прокуратуру агентство «Омскпресс». Ответственное должностное лицо больницы оштрафовали на 10 ты­сяч рублей. Дело было в сентябре. А всего через месяц, на этот раз в Костромской области, местные жители нашли на кладбище несколько ящиков с ампутированными человеческими ко­нечностями, внутренними органами и другими биологическими отходами. Находки такого рода делаются в России не каждый день, но с десяток случаев в год набирается.

Много это или мало? Шанс привлечь внимание и попасть в хроники имеют только такие страшноватые члены семейства медотходов – кто же станет сообщать в полицию про выброшенные медицинские перчатки, хирургический халат или еду из инфекционной палаты сельской больницы... А по данным опубликованного в 2013 году исследования «Медицинские отхо­ды. Опыт безопасного обращения в Российской Федерации», биологические отходы, то есть биологические жидкости и части тела челове­ка, составляют всего 0,2% от всех медицинских отходов (подробнее – в инфографике «Разобрать по волокнам»). Причем жидкостей среди «биологии» куда больше, чем ног, рук или плаценты. Так что случаи довольно показательные. Опе­раторы рынка уверены: в России с утилизацией медотходов – непорядок. Их судьбу практически никто не контролирует. Больницы нередко вы­кидывают на помойку эпидемиологически опас­ные медицинские отходы вместе с обычными твердыми бытовыми (ТБО). Тем же часто за­нимаются и фирмы, заключившие контракты с медучреждениями на вывоз отходов и имею­щие лицензию на этот вид деятельности.

Годовой объем медотходов в России упомянутое выше исследование оценивает в 1,7 млн тонн (в 2010 году). Их «правильная» утилизация стоит от 20 рублей за килограмм, но цена может доходить и до 100 рублей. Рынок объемом в милли­арды рублей, пусть даже дикий, влечет многих. VADEMECUM постарался разобраться в его ближайших перспективах.

КЛАССНАЯ СВАЛКА

Медицинские отходы, как известно, делятся на пять классов, но с позиции «утилизатора» все намного проще. Самая объемистая группа, так называемые отходы класса «А», никого особо не интересует. Это мусор, непосредственно с лечением не связанный: бумага, сломанная мебель, так называемый смет дворовой терри­тории, неинфекционные пищевые отбросы. На класс «А» приходится, по данным ВОЗ, при­мерно 80% всего медицинского мусора. Но «А» можно перерабатывать вместе с бытовыми отходами, поэтому компаниям, которые специ­ализируются на медицинском мусоре, он неин­тересен.

Как правило, не занимаются такие компании и классами «Г» и «Д». Основной представитель «Г» – это лекарства и отходы дезинфицирую­щих средств. Для их вывоза нужна специальная лицензия, а сама эта группа сравнительно не­велика. «Д» – радиоактивные отходы, их еще меньше.

Остаются классы «Б» и «В», которые главным образом и интересуют бизнес. «Б» – это эпидемиологически опасные отходы. В этот класс попадают медицинские инструменты, одежда, отходы лабораторий, отбросы столовых в ин­фекционных отделениях, а также части чело­веческого тела, жидкости и прочее. «В» – почти то же самое, только хуже. Это чрезвычайно эпидемиологически опасные отходы – все, что контактировало с больными опасными инфекционными заболеваниями. «Б» полагается собирать в желтые пакеты, «В» – в красные и надписывать. И то и другое следует вывозить и перерабатывать отдельно от прочих отходов. Но класс «В», как более опасный, надо пе­ред вывозом, прямо в лечебном учреждении, обеззаразить. Зачем? «А вы представьте себе, что с машиной, которая везет особо опасные отходы, произошла авария или что-то случи­лось при погрузочно-разгрузочных работах», – поясняет Наталия Буторина, ведущий научный сотрудник Лаборатории эколого-гигиениче­ской оценки отходов ФГБУ «НИИ экологии человека и гигиены окружающей среды им. А.Н. Сысина» (НИИ ЭЧиГОС).

Класс «Б» – это примерно 20% всех медотходов. Для Москвы – минимум 20 тысяч тонн, то есть два десятка девятиэтажных домов (аналитики называют цифру до 40 тысяч тонн). «В» – раз в семь меньше. Ставки в борьбе за эти два клас­са высоки: например, в 2013 году компания «Клин Сервис» выиграла конкурс на право в течение трех лет вывозить и перерабатывать отходы «Б» и «В» всех муниципальных медуч­реждений Москвы. Цена контракта составила 838 млн рублей. А до того «главным медицин­ским мусорщиком» столицы было ООО «Эко­сервис»: в 2011 году общество выиграло конкурс на вывоз (переработка в конкурсное задание не входила) 34 тысяч кубометров медотходов за 117 млн рублей. После потери муниципаль­ного контракта «Экосервис» сократил свою выручку почти на порядок.

ПЕРЕЗАГРУЗКА В ЛЮБЕРЦАХ

Бытовой мусор уже давно интересует крупных игроков. В его переработку вложили средства Олег Дерипаска, Роман Абрамович, Виктор Вексельберг. Медицинские отходы пробудили интерес инвесторов позже.

Александр Ершов, владелец компании «СИС – Натуральные ресурсы», – один из первооткрывателей. Впрочем, медицинским мусором он увлекся не от хорошей жизни. «До кризиса мы поставляли запчасти для самолетов, налажива­ли импорт компонентов для производства шин. В основном работали по госзаказам, – расска­зывает Ершов. – Дефолт нас подкосил, поме­нялся состав компании. Проще говоря, я остал­ся один». Неожиданно Ершов обнаружил со­вершенно свободную нишу: «Рынка медотходов как такового не было, только одна маленькая группка занималась этим в Петербурге». При этом в ближайшем Подмосковье, в Люберцах, был завод «Эколог» (ныне закрытый), где в ста­рых печах австрийского производства сжигали погибших животных и биологические отхо­ды. Ершов арендовал в таксопарке несколько «газелей» и стал возить на «Эколог» медотхо­ды. Собственно, на такое сырье завод не был рассчитан – в таком мусоре много пластика, ему для сравнительно безвредной утилизации нужны более высокие температуры. И все же это была единственная точка легальной утили­зации медотходов, рассказывает Ершов. Медуч­реждения, стесненные в средствах, не торопи­лись заключать с новорожденным мусорщиком контракты, но Ершов «взаимодействовал в этом направлении с прокуратурой и Минюстом», в качестве главы им же созданной обществен­ной экологической организации он написал жалобы на семь больниц‑нарушителей. «Уже в первый год мы так загрузили Люберцы, что заводу пришлось увеличивать время работы», – гордится предприниматель.

Одной перевозки пионеру было мало: он хотел сам уничтожать медицинский мусор. Он изучил предложения российских и зарубежных фирм и купил установку, которой пользуются нефтя­ники. Однако справиться с медотходами непро­фильное устройство не смогло. И тогда Ершов, строитель по профессии, задумал создать соб­ственную мусоросжигательную печь. «Рисовали буквально на коленке, сразу отдавали чертежи на завод, собирали, подгоняли, рисовали даль­ше», – вспоминает владелец «СИС». Сейчас печь Ершова в Дубне перерабатывает 150 кг отходов в час, или 700–800 тонн в год. При цене (с учетом наценки «СИС») примерно 20 рублей за перера­ботку килограмма и 10 рублей за доставку, унич­тожение мусора принесло компании в 2013 году 32,4 млн рублей. В частности, 3,6 млн Ершов заработал на отходах Центра хирургии им. акаде­мика Б.В. Петровского.

Когда-то «СИС» был, судя по всему, крупнейшим на медицинской свалке игроком. Но ситуация поменялась. 800 тонн – это меньше одной двадцатой нынешнего московского рынка. Свою установку Ершов предлагает за 13 млн рублей и обещает окупаемость в течение года, если найдутся заказ­чики. Беда в том, что остальной мусор, по мнению Ершова, утилизируется незаконно, выбрасывается на свалку. Заполучить его на легальную перера­ботку нелегко. Компания «СИС – Натуральные ресурсы» создала вместе с еще десятком организа­ций союз для борьбы за честный рынок. Всех, кто в союз не входит, они априори считают нарушите­лями зыбкого мусорного законодательства.

МУСОРНАЯ ВЫВЕСКА

Самый привлекательный кусок московского мусорного рынка – муниципальные медучреж­дения, их в городе примерно тысяча. «Точное число – 962 штуки», – говорит гендиректор ком­пании «Клин Сервис» Олег Гурьянов. Выиграв трехлетний контракт на обслуживание муни­ципальных поликлиник и больниц, его фирма обеспечила себе доход в 279 млн рублей в год и оказалась крупнейшим игроком московского рынка медотходов. Всего в городе производится, по оценке Гурьянова, не больше 20 тысяч тонн отходов класса «Б» и «В». Из них на «Клин Сер­вис» приходится 13,5 тысячи тонн.

Компания была создана в 2010‑м. До получения московского контракта, крупнейшего в ее недолгой истории, она занималась медицинскими отходами разных учреждений, среди которых – медсанчасть МВД, Институт иммунологии ФМБА России, войсковые части, Пограничная академия и поликлиника ФСБ. Были, впрочем, заказчики и не из числа силовиков. При такой богатой истории компания удивительно ком­пактна: у нее нет ни собственного транспорта, ни своего мусоросжигательного завода. Как на третьем году существования, почти не об­ладая собственностью, выиграть подряд ценой почти в миллиард рублей?

Бизнес «Клин Сервиса» – это несколько кон­трактов. Один субподрядчик возит медотходы, другой – «Биосейв» – их принимает и пере­рабатывает на полигоне «Малинки» в южной части Новой Москвы, объясняет Гурьянов. «Такое у нас сплошь и рядом, – вздыхает один из конкурентов «Клин Сервиса», – у кого есть лицензия, тот и выигрывает контракт. А что дальше происходит с отходами – никто не зна­ет». В «Малинках», рассказывает Гурьянов, есть мусоросжигательные печи, а также оборудова­ние для измельчения и обеззараживания от­ходов – в зависимости от ситуации и загрузки используется то или другое. Гурьянов сейчас занят тонкой настройкой работы компании – создал систему контроля за транспортом, ко­торая позволяет в режиме реального времени выбирать оптимальный маршрут для каждого автомобиля. Мечта Гурьянова – так изменить законодательство, чтобы медицинский мусор можно было вывозить не в контейнерах, кото­рые надо мыть и доставлять обратно, а в одно­разовых картонных коробках, как это делают зарубежные коллеги.

Полигон «Малинки», куда вывозит мусор «Клин Сервис», долгие годы считался заполненным до предела. Его хотели закрыть еще в 2012 го­ду, но затем преобразовали из ГУП в частную компанию и приняли проект его «дозагрузки». Местные жители пытались воспрепятствовать такому повороту, но ничего не вышло. «Мо­сковский комсомолец» расследовал историю о том, как согласие местной общественности на «дозагрузку» оформляли задним числом. Олег Гурьянов в деятельность «Биосейва», впро­чем, вникать не обязан – ему достаточно того, что компания делает свою часть работы, а он ее работу регулярно проверяет. Гурьянов слегка идеализирует ситуацию – считает, например, что «ноги‑руки не попадают в «Малинки» вместе с другими отходами класса «Б», потому что их утилизируют отдельно, кремируют или захора­нивают на кладбищах». У сотрудника фирмы «Биосейв» другая информация: части тела при­езжают в «Малинки» и сжигаются в печах вместе с другим мусором.

У Эдуарда Цховребова, главы компании «Эко­сервис», обслуживавшей муниципалов до при­хода «Клин Сервиса», целый ряд претензий к конкуренту: «У них в «Малинках» нет мусо­росжигающих печей. И вообще, утилизировать медицинский мусор на обычном полигоне за­прещено».

«Печи, положим, есть, – уточняет Ершов из «СИС», – но вопрос: какие? Это установки для нефтяников под названием «Форсаж», они используются для очистки грунта от нефтяно­го загрязнения и для медотходов непригодны, я в свое время пробовал». К тому же, по его информации, мощности печей в «Малинках» для сжигания всего заявленного мусора просто не хватит. «Мощностей у нас хватает, поми­мо «Клин Сервиса» мы обслуживаем и другие компании, – утверждает заместитель генди­ректора «Биосейва» Виталий Карпец. – На тер­ритории возле «Малинок» у нас шесть печей разных марок». Единственное, в чем Карпец сомневается, так это в заявлении Ершова, что печь «СИС – Натуральные ресурсы» загружена большую часть времени. Довод Карпеца: от Мо­сквы до Дубны 100 км, слишком велики были бы транспортные расходы. А до «Малинок» – 40 км.

Кроме того, Карпец говорит, что «Экосервис» получал в свое время муниципальные контракты благодаря содействию чиновника, впоследствии уволенного, а смена «генподрядчика» муниципальных медучреждений сопровождалась попыт­ками поджечь офис «Клин Сервиса». Цховребов, в свою очередь, отмечает, что у контракта, кото­рый выиграл «Клин Сервис», обеспечительный взнос почему‑то составил неподъемную для его компании сумму – 50 млн рублей, хотя в про­шлые годы не превышал 10 млн рублей.

Мусорные директора могут обмениваться об­винениями до бесконечности. Но у «Клин Сер­виса» есть очень сильный козырь: он входит в группу компаний «Эко‑система», созданную в 2006 году Валентином Завадниковым – быв­шим топ‑менеджером РАО «ЕЭС» и сенатором (теперь тоже бывшим). Завадников – контроли­рующий акционер «Эко‑системы», сообщили VADEMECUM в группе, которая занимается переработкой ТБО, присутствует в шести российских регионах и собирается продолжать экспансию. В нача­ле февраля появилась новость, что «Эко‑си­стема» покупает у австрийской энергетической группы EVN AG мусоросжигательный завод №3 в Западном Бирюлево. Сейчас, сообщили в «Эко‑системе», стороны находятся в стадии переговоров.

Как рассказывал в свое время Завадников журналу Forbes, поворот в сознании, в итоге приведший его к мусору, произошел в 90‑х по­сле лекции знаменитого инвестора и мастера афоризма Уоррена Баффетта, который на во­прос, во что надежнее всего вкладывать деньги, ответил: «Люди всегда будут жрать, ср..ть и тра­хаться». Совет инвестировать в удовлетворе­ние естественных и регулярных человеческих потребностей Завадников запомнил и исполь­зовал. А в 2013 году блокпакет «Эко‑системы» купил консорциум инвесторов, среди которых был Рубен Варданян, бывший владелец «Трой­ки Диалога». По данным СПАРК‑Интерфакс, «Эко‑система» принадлежит кипрскому офшору Speedligyt Group limited, а «Клин Сервис» – дру­гому офшору, тоже кипрскому, – «Деролиноко Сервисиз лимитед». Но, по словам Гурьянова, «Клин Сервис» уже интегрирован в «Эко‑си­стему», и ближайшее время это будет закре­плено формально. «Клин Сервис» развивается на средства, предоставляемые «Эко‑системой», уточняет Гурьянов. Он собирается приобрести собственный автопарк и уже наметил ребрен­динг – «Клин Сервис», по его мнению, вызы­вает ненужные ассоциации с городом Клином и уборкой офисов, а кроме того, всем компаниям группы полагается начинаться на «Эко‑».

Мусорный рынок вообще полон историй о бес­честной конкурентной борьбе. Кто‑то подбра­сывает на полигон красный пакет, по надписи на котором узнают медучреждение, а затем вычисляют утилизатора. Кто‑то пытается дем­пинговать, после чего его грузовики с мусором начинают тормозить на всех постах и дотошно проверять. Слишком многие не соблюдают правила, и в отсутствие работающей системы контроля каждый винит в страшных нарушени­ях конкурентов.

ОГНЕМ И ПАРОМ

Гендиректор компании «Турмалин» Михаил Востриков больше 20 лет продает установки для сжигания (правильно – «термического уничто­жения») медицинских отходов. В год продается один-два десятка установок, медучреждения не спешат обзаводиться новой техникой. В Петербурге с медотходами дело обстоит хуже, чем в Москве, считает Востриков. Долгие годы все токсичные отходы, в том числе и медицинские, отправлялись на специальный полигон «Крас­ный бор». За его более чем 40‑летнюю историю там скопилось 1,5 млн тонн токсичных веществ. Периодически на полигоне происходили пожа­ры – злые языки утверждали, что таким образом группа, контролировавшая свалку, освобождала место для новых отходов. Чуть больше года назад «Красный бор», наконец, закрыли. И стало хуже, говорит Востриков, часть медотходов сбрасывают где попало: благодаря «Красному бору» нау­читься экологической дисциплине петербургские медучреждения и транспортные компании даже не пытались. А теперь, поскольку в нарушителях ходят все, наказывать и наводить порядок нет смысла.

Вывоз медицинского мусора, жалуется Ершов из «СИС», регулируется СанПиНом, принятым в 2010 году, и больше ничем. А СанПиН рас­плывчат и оставляет игрокам свободу действий. По сути, нужны две вещи. Первое – медицинский мусор должен потерять первоначальный вид, чтобы ни у кого не было соблазна замотать палец грязным бинтом или использовать старый шприц. Второе – мусор должен быть обеззаражен. То есть можно его сжечь, а можно дезинфицировать «хи­мией» и измельчить. Требованием дезинфекции Ершов откровенно возмущен. Процедура проис­ходит «методом замачивания» – прямо в медуч­реждении отходы в специальной ванной заливают дезинфицирующим раствором, который через час сливают в канализацию. Результат – дезинфектант попадает на поля аэрации и губит экологию. С измельчением еще хуже. Больницы покупают соответствующее оборудование – например, ап­парат Newster. «Это измельчитель, там стоят ножи. Попала иголка – ножи вылетают. Запчасти доро­гие, оборудование не работает, но по документам оно есть. И больницы говорят: мы измельчили, обезвредили, нам ничего вывозить не надо», – ко­рит потенциальных заказчиков Ершов.

Выбор не ограничивается сжиганием и измельчени­ем. Например, достаточно известна компания «ЭЧУ­ТО» («экологически чистое уничтожение твердых от­ходов»), которая мусор тоже сжигает, но по‑особому. «Только мы занимаемся пиролизом, – объяснил VADEMECUM один из ключевых сотрудников фирмы, попросив­ший себя не называть. – Такая технология дороже и сложнее, чем обычное термическое уничтожение, но гораздо чище». «ЭЧУТО» позиционирует себя как единственного изготовителя высокотемпературных пиролизных печей для уничтожения медицинского мусора. Но использовать такие печи медучреждения не обязаны, и ажиотажного спроса нет: компания была создана 15 лет назад, через несколько лет начались продажи, а сейчас количество проданных за все время установок только подбирается к сот­не. Покупают печи «ЭЧУТО», говорит сотрудник, и больницы, и предприниматели, лелеющие надежду заработать на «особо чистой» переработке отходов с себестоимостью 8‑9 рублей за килограмм (без учета доставки).

ЖЕЧЬ ИЛИ НЕ ЖЕЧЬ

Медмусорному рынку явно не помешало бы наве­дение порядка. Но Минздрав решил начать регулирование с ответа на теоретический вопрос, как правильно уничтожать мусор. В 2012 году министер­ство поручило НИИ ЭЧиГОС разобраться в разных способах переработки медотходов, использующихся в мире, и предложить самый подходящий для Рос­сии. Многостраничный отчет институтской Лабо­ратории эколого‑гигиенической оценки отходов готов, и на днях, говорят в НИИ, будет представлен заказчику. Выяснилась довольно очевидная вещь: в разных странах используются разные схемы рабо­ты с медотходами. Там, где территория позволяет, их могут даже свозить на полигоны, специально для этого приспособленные. Маленькие хорошо развитые страны используют сжигание или обезза­раживание. Делать это можно централизованно или на местах, но для страны размеров России с самыми разнообразными в смысле климата и освоенности территориями поиск общего метода не имеет смыс­ла: нельзя же устроить централизованный сбор отхо­дов где‑нибудь на Крайнем Севере и везти их сотни километров через тайгу.

Общий вывод лаборатории состоит в том, что отходы нужно, скорее всего, не сжигать, а измельчать и затем автоклавировать, то есть обра­батывать водяным паром под давлением. При сжигании, если температура недостаточна, воз­можно выделение вредных веществ. Лаборатория выступает и против обработки отходов вручную с использованием химических дезинфицирующих средств. Технику для автоклавирования предла­гают и российские, и зарубежные производители. Если эта концепция будет принята, девять деся­тых нынешних «мусороуничтожителей» останутся без работы, и раздел рынка начнется заново.

«Можно было бы использовать и полигоны, почему нет? – пожимает плечами Буторина. – Но только если их научатся строить с соблюде­нием современных требований». Под всем поли­гоном должна быть подкладка, препятствующая попаданию фильтрата в почву и грунтовые воды. Технология укладки такой пленки известна, но никто в России не знает, как сделать так, чтобы при строительстве ее соблюдали.

медотходы, медицинские отходы
Поделиться в соц.сетях
Роспотребнадзор прогнозирует эпидемию гриппа в России
Сегодня, 15:44
ФАС добилась снижения цен на лекарства от редких болезней
Сегодня, 15:33
Индийская Sun Pharma купила 85% акций «Биосинтеза»
Сегодня, 14:45
Экс-сотрудницу Минздрава Архангельской области осудили за кражу 10 млн рублей
Сегодня, 14:09
В Сургуте обнаружена незаконная свалка медицинских отходов
19 Мая 2016, 21:38
В Волгограде обнаружена нелегальная свалка медотходов
Комитет природных ресурсов и экологии Волгоградской области обнаружил незаконную свалку около поселка Горная Поляна Советского района Волгограда, которая содержала и медицинские отходы.
22 Марта 2016, 23:44
Утиль неисповедим
Как власти Санкт-Петербурга собираются решить проблему переработки медицинских отходов.
851
Вологодские больницы начали сами утилизировать медотходы

10 медицинских учреждений Вологды получили установки по переработке и обезвреживанию медицинских отходов общей стоимостью 9,73 млн рублей.

23 Июля 2015, 10:00
718
Вывоз брошен
Когда рынок медотходов выберется из ямы
1867
Мешок с использованными шприцами выбросили на улицу Калининграда
В Калининграде неизвестные выбросили на улицу несколько ящиков с просроченными лекарствами и мешок с сотнями использованных шприцев.
20 Апреля 2015, 15:49
642
Рядом с ярославским зоопарком найдены человеческие останки
В мусорном контейнере рядом с ярославским зоопарком были обнаружены неутилизированные медотходы – человеческие останки.
11 Марта 2015, 13:47
1567
Депутат Пермской думы обнаружил нелегальную свалку медотходов

Депутат городской думы Перми Владимир Плотников зафиксировал факт нарушения экологического законодательства в одном из микрорайонов столицы Прикамья.

26 Января 2015, 23:21
2643
Эксперт: проблема утилизации медотходов не находит законодательного отклика
Несмотря на то что объем медицинских отходов ежегодно увеличивается, проблема их утилизации не находит решения на законодательном уровне, обеспокоен заместитель директора НИИ дезинфектологии Роспотребнадзора Василий Акимкин.
26 Сентября 2014, 16:47
1554
Яндекс.Метрика