ПОДПИСАТЬСЯ НА ОБНОВЛЕНИЯ
21 Ноября, 9:41
21 Ноября, 9:41
65,10 руб
68,99 руб

Суставный капитал

Алексей Каменский
15 Декабря 2014, 17:55
2124
Какие инвестиции способны укрепить ортопедический стартап
Проект «Азбука технологий» за свою недолгую жизнь успел пережить несколько крутых поворотов судьбы. Он родился из докторской диссертации врача‑травматолога, который изобрел «титановый чехол» для сломанной кости. Это имплантат, который печатается на 3D‑принтере и фиксирует обломки так жестко, что травмированной рукой можно шевелить сразу после операции. Инвестор нашелся там, где не ждали – «бизнесом с человеческим лицом» увлекся владелец таксопарка, вложивший в него несколько миллионов рублей и зарегистрировавший «Азбуку технологий» резидентом «Сколково». Но инновационный кластер не помог компании, инвестор вскоре умер, а нужного трехмерного принтера в России не нашлось. Ученые отыскали нового инвестора, а сколковскую прописку сменили на офис в Дубае. И тут возникла новая проблема – бюрократическая.

У каждого свои скелеты в шкафу, но главный врач Истринской больницы Алексей Бабовников даст фору многим – у него в шкафу целый ящик с костями. Мечта главврача – научиться скреплять сломанные кости так, чтобы человек мог обойтись без гипса, сразу пользоваться отремонтированной рукой и наступать на отрестав­рированную ногу. Над своим изобретением Бабовников трудится уже семь лет. В последний год – в своем кабинете, вечером после службы. Офиса у него сейчас нет, а перспективы смутны. Производитель его импланта­тов нашелся, но не платит изобретателю ни копейки; появился и инвестор, но денег на проект пока не направил. Но Бабовников уверен в успехе не меньше, чем в 2007‑м, когда все начиналось. Титановый вкладыш для него почти что пройденный этап, его замыслы идут дальше. Врач‑изобретатель рассказал VADEMECUM про судьбу высокотех­нологичного начинания в России.

ХИРУРГИЯ С ПЛОСКОГУБЦАМИ

– Почему вы выбрали травматологию?

– Я, можно сказать, рожден травматологом. Отец мой был травматолог, мама – анестезиолог‑реаниматолог, я с детства слышал вокруг разговоры о травмах и опе­рациях. Мечтал стать летчиком‑испытателем, но мне сразу сказали: учиться будешь в «меде». Так в конечном итоге и вышло. На четвертом курсе точно понял: буду лечить переломы.

– Беспокойная работа?

– Быть главврачом на порядок беспокойнее. Я вспоми­наю те времена, когда ходил в операционную, с но­стальгией. Как‑то это было близко мне по духу, тепло. И главное, когда видишь быстрый результат, получаешь удовольствие от операции. Человек со сломанной рукой или ногой в твоих руках через два часа уже может функционально ее использовать.

– А потом вы еще больше сузили специализацию?

– На кафедре в «Третьем меде» [Московский госу­дарственный медико‑стоматологический универси­тет. – VADEMECUM], где я начал преподавать, продолжив дело отца, темой моей докторской было «Лечение перело­мов локтевого сустава». Что там есть нерешенного? Проблема остеосинтеза, то есть сборки и скрепления сломанных костей. Сейчас по всему миру хирурги работают одинаково – для скрепления отломков дистальной [дальней от плеча. – VADEMECUM] части плечевой кости используют две плоские пластины, которые в момент операции надо дорабатывать. Приложил, подогнул плоскогубцами, снова примерил. И в за­ключение прикрутил винтами. На это уходит не­сколько часов, а человек лежит на операционном столе. Мало того, плечевая кость срастается 12–14 недель, а с таким крепежом локоть должен оставаться неподвижным, иначе все развалится. Сустав за это время зарастает соединительной тканью, формиру­ется его анкилоз. Чтобы разогнуть руку, иногда надо делать еще одну операцию.

Крупные производители «крепежа» – компания DePuy Synthes, подразделение J&J. Немецкие Stryker и Koenig. Российские «Остеомед» и «Остеосинтез» в основном копируют иностранцев. И все они делают линейные, плоские пластины, как в детском конструкторе. Сейчас появилась тенденция, чтобы имплантат повторял форму кости, но, как правило, это только один изгиб в какой-то одной плоскости.

– А как по-другому, в чем состоит ваша идея?

– Мы в рамках диссертации разработали трехмерную пластину с двумя ветвями, которые охватывают с боков дистальную часть плечевой кости. Назвали ее «краб», потому что она напоминает клешню краба. Провели сравнительные нагрузочные испытания в ЦИТО – этоединственное место, где есть испытательная лаборато­рия со специальной машиной.

– Испытания на ком?

– На костях. Вот таких, как эта [достает плечевую кость из ящика в шкафу. – VADEMECUM]. Не бойтесь, она не кусается. Мы моделировали перелом – ломали кость в несколь­ких местах, накладывали фиксаторы. И сравнивали, как работают иностранные имплантаты, российские аналоги и «краб». Чтобы корректно сравнить два фик­сатора, брали правую и симметричную ей левую кость от одного, так скажем, донора. Постепенно удалось добиться того, что наш «краб» выдерживал усилие боль­шее, чем может спровоцировать в локтевом суставе че­ловек при средней физической активности. Ведь у него винты закручены в разных плоскостях – так прочнее.

– Откуда вы берете кости?

– Найти их всегда было большой проблемой! Но сей­час в Петербурге появилась компания, где удается их раздобыть. Не знаю, откуда они их берут, но другой возможности официально приобрести этот материал нет. Судя по деформации суставных концов, это были лица без определенного места жительства. Явно были переохлаждения, травмы. Лучевая кость у них стоит в районе 600 рублей, бедренная – 3 тысячи, скелет в сборе – тысяч 100.

– На пациентах вы тоже проверяли свою разработку?

– Мы разработали имплантат и заказали его фирме «Остеомед». В рамках диссертации было поставлено 20 имплантатов. А потом «Остеомед» так и оставил их в своем каталоге, директору Дмитрию Холявкину понравилась наша пластинка. Они их сейчас продают на всей территории РФ. Я изобретатель и патенто­обладатель, но даю им возможность продавать для продвижения продукции. Холявкин хотел эксклюзив­ный лицензионный договор, готов был перечислять какие‑то деньги, но у меня была цель уже немножко другая – наладить свой бизнес. В России ежегодно де­лается 144 тысячи операций остеосинтеза, требующих установки имплантатов. Импортная пластина с ком­плектом винтов стоит 25–30 тысяч рублей, порой до 40. Давайте поступим просто – умножим количество опе­раций на 10 тысяч. Получится почти 1,5 млрд рублей.

СРОЧНО В ПЕЧАТЬ

– А как все это связано с печатью на 3D‑принтере?

– 3D‑печать нужна для того, чтобы на основе компью­терной томограммы пациента прямо перед операцией изготовить имплантат точно по форме его кости. Когда я начинал, это было невозможно, таких принтеров в России еще не было. Мы, можно сказать, ждали, когда прогресс техники позволит реализовать идею. 3D‑имплантаты тогда делали на сложных пятикоор­динатных фрезеровочных станках, на изготовление уходило не меньше недели. Брали брусок из титана, и 99% шло в отходы. Можно изготовить и методом литья, но тут свои проблемы. Конкурентоспособная цена на премоделированный имплантат стала воз­можна только с появлением 3D‑печати. Она дешевле механической обработки в 10–15 раз, а занимает пару часов. Порошок титана засыпается на специаль­ную плиту, по ней бегает лазерный луч и спекает, где нужно. Но здесь у нас нет такого принтера, все, что вы видите, было отпечатано в Германии.

– Когда диссертация начала становиться бизнесом?

– Я начинал все это как научную работу, а потом стал думать о том, чтобы превратить ее в бизнес. И тут как раз встретил Владимира Георгиевича Болотова. Он та­лантливый инженер и промышленный дизайнер одно­временно, ведь даже такая вещь, как имплантат, должна быть привлекательной. Для таких проектов нужен симбиоз травматолога и инженера. Врач объясняет, что нужно сделать, а инженер создает модель. Вот, кстати, поэтому я не очень боюсь конкуренции. Вещь простая, но при ее изготовлении нужно учесть очень многое – расположение сосудистых и нервных пучков и так далее. Тут абсолютно все важно – и диаметр отверстий, и толщина, и ширина имплантата. Если кто-то попытается сделать то же, ему придется проходить все этапы.

– На какие средства вы существуете?

– Сейчас у нас саморазвитие – мы с Владимиром Георгиевичем работаем вдвоем, денег за это не по­лучаем. Готовимся к получению инвестиций. А пер­вый инвестор у нас появился в 2010 году – Дмитрий Рубекин, предприниматель из сферы автобизнеса, соучредитель таксомоторной компании. Он загорелся нашей идеей – ему захотелось лечить людей. Такой, знаете, социальный бизнес, нравственный, не очень похожий на то, что в такси. На самом деле это был фак­тически семейный бизнес: сестра Дмитрия – моя жена. В 2010 году появился фонд «Сколково», и Дмитрий очень много от него ожидал, по‑настоящему увлекся. Мы зарегистрировали компанию «Азбука технологий», подали документы, стали резидентами «Сколково». У Дмитрия была страсть к гипертрофии. Раз офис, то большой. Арендовали 100 метров за 70 тысяч рублей в месяц. Многовато для фирмы, которая занимается наукой и не зарабатывает денег. С начала существования мы потратили 5 млн рублей, в основном это были деньги Дмитрия.

– Как вам «Сколково»?

– Статус резидента мы получили бесплатно, без всякого блата, это абсолютно прозрачная процедура: 244‑й федеральный закон [«Об инновационном центре «Сколково». – VADEMECUM] предполагал для нас преферен­ции – налоговые льготы, поддержку от государства в виде грантов. Но льготы на раннем этапе не нужны – все равно мы ничего не зарабатывали. Раза три подава­ли заявку на гранты – они там от 5 млн рублей. Не дали. Наверное, платить за лекции депутатам им выгоднее. Зато к нам водили разные делегации. Корейцы, китай­цы – промышленные шпионы со всего мира. Смотре­ли, фотографировали, спрашивали. Об инвестициях ни слова. Через год мы решили наш стометровый офис закрыть.

– Инвестиции получают не все стартапы, может, не стоит обижаться?

– Еще до «Сколково» мы ездили в технопарк «Саров» на Молодежный инновационный съезд. Заняли там первое место среди 2 тысяч проектов. Нами там очень заинтересовались, стали помогать, посоветовали об­ратиться в Фонд Бортника. Мы подали заявку и полу­чили миллион рублей по программе «Старт». Но если ты претендуешь на следующие гранты, «Развитие» и «Рост», нужно уже софинансирование – 50% мы, 50% государство. На таком этапе мы деньги зарабатывать еще не могли. А вскоре остались без ключевого инве­стора. Он погиб.

Сейчас основная компания Алексея Бабовникова называ­ется уже не «Азбука технологий», а ATB. После смерти Дмитрия Рубекина надо было переделать структуру, чтобы вывести его из состава учредителей, – проще оказалось создать новую компанию. Болотов тоже рабо­тает в Истринской больнице. Его должность – началь­ник отдела информационно‑технического обеспечения. Рабочее место – компьютер в кабинете у шефа, время на высокотехнологичный стартап – с окончания рабочего дня и до ночи. Дома он бывает только по выходным – при­шлось снять квартиру неподалеку от больницы. Боло­тов – человек‑оркестр, в компании он занимается всеми технологиями сразу: проектирует «крабы» разных форм, делает сайт, готовит каталог продукции.

ПОЗВОНОЧНИК ПОД ЗАМЕНУ

– Бизнес снова превратился в науку?

– После гибели Дмитрия мы много общались с инве­сторами. Но до конкретных договоренностей не до­ходило. В мае этого года мы стали взаимодействовать с компанией AllInOne. Мы друг другу подходим, потому что они как инвесторы интересуются меди­циной и компьютерными технологиями – как раз тем, чем занимаемся мы. Наши коллеги провели анализ эффективности проекта и поняли, что Рос­сия – не то место, где его надо продвигать. В Дубае проектам вроде нашего живется гораздо легче. Там есть так называемая Health Care City, это свободная экономическая зона, посвященная теме здравоох­ранения. Сейчас в рамках соглашения о намерениях мы с AllInOne проводим каждый свою работу. На организацию производства нам нужно примерно $3-4 млн. Это прежде всего несколько 3D‑принтеров, те, что нам подходят, – огромные машины больше четырех метров в высоту, не во всякое помещение такой внесешь. В AllInOne готовят производственную часть и уже нашли офис, мы дорабатываем изделия, готовим каталог.

AllInOne Network – российская компания, зарегистриро­ванная в Dubai Internet City, свободной экономической зоне эмирата Дубай. Акционерами являются четыре челове­ка – российские граждане Алексей Молчанов, Кристина Танцюра и Сергей Шестаков, а также американец Стив Моррелл. Финансовый партнер компании – Промсвязь­банк. Среди проектов AllInOne – сайт DStech, который позиционирует себя как «сервис, который позволяет пользователю найти необходимые ему лекарственные препараты и сопутствующие аптечные товары и за­казать их в любой аптеке на территории России». Еще проекты – интерактивная медицинская служба доврачебной помощи и консультирования пользователей, агент­ство по размещению медицинской рекламы. О том, что AllInOne собирается инвестировать в компанию Алексея Бабовникова, стало известно весной этого года. Управ­ляющий директор AllInOne Кристина Танцюра сообщила VADEMECUM, что намерения компании не изменились. «О деньгах я не готова говорить, но сумма предполагается гораздо большая, чем $3‑4 млн». Задержку она объяснила тем, что «все оказалось немножко сложнее с точки зрения между­народной сертификации изделия».

– Как КТ пациента превращается в 3D-имплантат?

– У нас есть набор базовых изделий – сейчас их 24. Вла­димир Георгиевич берет изображение такого изделия и подстраивает его под КТ кости конкретного пациента. На это уходит минут 20. Изображение модели можно растянуть, сжать, подогнуть. Если какой-то участок на кости выпирает, можно вытянуть этот участок модели вверх. Стандартизированные, базовые модели тоже можно продавать.

– Без Владимира Георгиевича не получится?

– Мы будем готовить инженеров. Вообще, чтобы вы­пускать на рынок индивидуальные имплантаты, нужно или создавать много центров производства, или сделать очень хорошую логистику.

– Вы по-прежнему ограничиваете себя лечением перело­мов только локтевого сустава?

– У нас есть изделия для разных частей скелета. Вообще же, у нас совместных знаний хватит, чтобы любую часть скелета напечатать. Можно напечатать новый позвоночник из титана. Мы прорабатывали такой вариант исправления позвоночника. Вместо того чтобы прикреплять к позвонкам всякие поддерживаю­щие конструкции, позвонки можно просто заменить. Все что угодно можно будет сделать, это обусловлено только наличием необходимости. Но это Владимир Георгиевич у нас любит мечтать и придумывать, я более прагматичен, говорю ему: сначала доведем до ума ли­нейку из 24 позиций.

ортопедическое оборудование, ортопедия, ортопедическая клиника
Поделиться в соц.сетях
В США производителей обязали сообщать о ненаучности гомеопатических препаратов
Сегодня, 8:55
ФАС консолидирует жалобы клиник на работу в системе ОМС
18 Ноября 2016, 18:48
Двух топ-менеджеров обвинили в присвоении денег Valeant
18 Ноября 2016, 18:45
Сеть «K+31» купит клинику «Петровские ворота»
18 Ноября 2016, 18:01
Вакансия стоматолога-ортопеда в Москве вошла в рейтинг самых высокооплачиваемых

Исследовательский центр портала Superjob составил рейтинг самых высокооплачиваемых вакансий декабря 2015 года.

14 Декабря 2015, 15:10
734
Дензнак без конечности
Как недавние студенты заработали на еще не созданном протезе предплечья
2467
Хрящи те да обрящете
Кто заправляет суставными отношениями на ортопедическом рынке
2835
Защита вертлужина
Как российский производитель суставных протезов сумел встать на ноги на рынке, занятом иностранцами
2517
Анатомия протеза
За что потребители эндопротезов тянут в суды американских производителей
2617
В январе – августе 2014 года в России произведено медизделий на 15,9 млрд рублей
Росстат отчитался по объему произведенных в январе – августе 2014 года медицинских изделий, включая хирургическое оборудование, ортопедические приспособления и их составные части.
16 Сентября 2014, 11:57
1083
Сеть «Нео-фарм» открыла первую в Москве аптеку-гипермаркет
11 сентября в Северном Чертаново был представлен новый для российского фармритейла формат – гипермаркет здоровья и красоты, представляющий собой единое торговое пространство девяти магазинов, в том числе аптеки.  
12 Сентября 2014, 15:58
3396
В январе–апреле 2014 года в России произведено медизделий на 7,7 млрд рублей
По расчетам Росстата, за январь–апрель 2014 года стоимостный объем произведенных российскими предприятиями медицинских изделий (включая хирургическое оборудование, ортопедические приспособления и их составные части) составил 7,7 млрд рублей.
21 Мая 2014, 12:16
912
Яндекс.Метрика