ПОДПИСАТЬСЯ НА ОБНОВЛЕНИЯ
7 Декабря, 9:53
7 Декабря, 9:53
63,87 руб
68,69 руб

Реконструкция по применению

Ольга Гончарова
8 Декабря 2014, 16:18
1878
Кто в СССР сделал микрохирургию макроспециальностью
Профессора Виктора Крылова сейчас бы назвали успешным лоббистом‑новатором. Он выполнил первые в Со­ветском Союзе реконструктивные операции с микроскопом, вывел авторский метод в отдельную дисциплину и стал главным профильным специалистом Минздрава СССР. В 90‑е годы микрохирургия перестала существо­вать как самостоятельное медицинское направление, ее адепты разбрелись по другим хирургическим нишам, а главный идеолог и проводник методики эмигрировал из России.

Отечественная микрохирургия ассоциируется у международной медицинской общественности с операцией, которую советские врачи 30 лет назад сделали трехлетней пациентке Расе Прасцевичу­те – отец девочки, председатель литовского кол­хоза «Вадактай», случайно «скосил» ей обе ноги. После комплексного вмешательства с применени­ем микроскопа хирургам удалось сшить сосуды, артерии, нервы, мышцы и сухожилия, пациентка опять начала ходить, а новость об успехе облетела все мировые, в том числе специализированные, СМИ. Этим летом по приглашению российских журналистов Раса снова приезжала в Москву. В не­скольких интервью она рассказывала, что сейчас живет в Германии и редко вспоминает несчастный случай, который произошел с ней в детстве. «Если честно, история литовской девочки Расы, которую спасли в Советском Союзе, мне не очень интерес­на… Прошлая жизнь!» – цитировали Расу, напри­мер, «Аргументы и факты».

Микрохирургия, которая поставила девочку на ноги, как отдельная медицинская специаль­ность в России тоже ушла в прошлое. Сейчас она конвертировалась в прикладной метод, используемый в нейрохирургии, офтальмологии, пластической хирургии и других отраслях ме­дицины. Основатель советской микрохирургии

89‑летний профессор Виктор Крылов сегодня считает такое положение дел справедливым. В том, что микрохирургия – не самостоятельная медицинская специальность, а лишь технология, он окончательно убедился, пережив закат ее вос­требованности в СССР, эмиграцию в Израиль и США, а затем – возвращение на родину.

НА ПОДРЫВ АОРТЫ

Реконструктивными операциями и микрохи­рургией аспирант Пермского медицинского института Виктор Крылов заинтересовался еще в 40‑е годы прошлого века. Готовя диссертацию, провинциальный соискатель часто наезжал в московские библиотеки, где мож­но было почитать зарубежные медицинские журналы. «Руководство института давало мне сопроводительное письмо, в котором была такая формулировка: «Гарантируем, что аспи­рант Крылов будет правильно использовать иностранные журналы во время чтения», – вспоминает хирург. – Мне открылся доступ к последним нововведениям в мировой меди­цинской науке. В то время, например, появи­лись работы доктора Дебейки о реконструктивных операциях на кровеносных сосудах, я зачитывался этими статьями».

Крылов защитил диссертацию. Но канди­датская степень, увы, не стала для молодого ученого пропуском в столичную медицину – отрасль, переживавшую «дело врачей», лихорадило. Доктор уехал в Свердловск: сначала работал в санавиации, потом перевелся в Ин­ститут травматологии и ортопедии, где стал заведующим экспериментальным отделением и получил возможность ставить хирургические опыты. Здесь он начал делать первые операции с кровеносными сосудами у собак – замещал фрагменты аорты пластмассовыми трубочками собственного изготовления, добиваясь сто­процентной выживаемости животных. Хирург подробно описал свои опыты и повез отчет в Москву, где добился приема у знаменитого хирурга и ученого Бориса Петровского. Акаде­мик отнесся к экспериментам Крылова скеп­тически. «Петровский сказал: «Этого недоста­точно для докторской диссертации. Поезжайте назад и сделайте еще одну главу. Нужно, чтобы ваши протезы были длиннее и располагались не просто на брюшной аорте, а шли от грудной аорты через диафрагму. Если сделаете это, при­езжайте!» – описывает встречу Крылов. И по­ясняет: «Собаки моментально умирают, если им вскрыть грудную полость. Значит, нужно было придумать, как организовать интубаци­онный наркоз. Я все это сделал и снова привез Петровскому диссертацию с описанием уже новых опытов. Он посмотрел материалы и ска­зал, что берет меня в свою клинику госпиталь­ной хирургии в Первом меде».

Доктор Крылов получил ордер на квартиру в Москве и поступил на службу в престижную столичную клинику, где функционировало крупнейшее на тот момент в стране отделение хирургии сосудов. Новатор перенес отрабо­танную на животных технику в клиническую практику, на реальных больных. Первую опера­цию бедренно‑подколенного анастомоза Кры­лов сделал пациенту с закупоркой бедренной артерии. «Делал операцию дрожащими руками, но понимал, что должен завершить ее успешно – это была цена практики у Петровского. Он хотел развивать хирургию сосудов и понимал, что продвигать это направление могут только люди, у которых есть сильный стимул, – рассказывает Крылов. – Утром весь врачебный состав пришел посмотреть, как себя чувствует пациент. У боль­ного был пульс на стопе, то есть все в порядке».

Крылов продолжил работать в клинике у Пе­тровского, быстро делая врачебную и научную карьеру. Он проводил реконструктивные опе­рации на аорте, сонных артериях, участвовал в первой в СССР операции по пересадке почки, защитил докторскую диссертацию. Вот разве что отношения с патроном не всегда складывались гладко. В начале 60‑х, например, Петровский без объяснения причин уволил Крылова из клини­ки, оставив только в должности старшего науч­ного сотрудника Всесоюзного научного центра хирургии (ВНЦХ), который в то время едва открылся. Впрочем, эта опала длилась недолго. В конце 60‑х Петровского назначили министром здравоохранения СССР, и он сделал Крылова главным специалистом ведомства по операциям по пересадке почки. В новой должности Крылов должен был наладить массовое распространение методики по всему СССР. «Спустя несколько лет, когда операции по пересадке почки проводились уже повсеместно, я посчитал возможным прийти к Петровскому с давней затеей и просьбой – раз­решить мне заняться реконструктивной микро­хирургией, которая позволила бы реплантировать пальцы, кисти при производственных травмах, и он разрешил», – рассказывает Крылов.

ДВОЕ С МИКРОСКОПОМ

Реконструктивные микрохирургические опера­ции министр оценил как в целом перспективное, но пока не вполне самостоятельное направление. В то время в СССР уже проводились единичные микрохирургические операции в офтальмологии, нейрохирургии и отоларингологии, но никто еще не решался использовать ноу‑хау для сшивания пальцев, кистей и других подобных задач, требу­ющих использования микроскопа и ювелирной точности движений.

Петровский не разрешил проводить такие вме­шательства во Всесоюзном центре хирургии, который тогда возглавлял, и поставил Крылову условие: практикуй, пробуй, но клиническую базу ищи сам. Хирург договорился с руководством московской ГКБ №51, где в то время практико­вал его будущий соратник, младший научный сотрудник ВНЦХ Георгий Степанов. Министр Петровский, вспоминает Крылов, так и ска­зал Степанову: «Если вы хотите стать старшим научным сотрудником, идите делать операции вместе с Крыловым». С таким мотивационным напутствием экспериментаторы начали обустраи­вать пространство для клинического утверждения метода. «Первое, что мы обнаружили, осматривая больницу, – большой ящик с частями операци­онного микроскопа производства ГДР. Мы его распаковали, собрали конструкцию, и это было наше первое оборудование. Петровский распоря­дился купить нам расходные материалы, а меня назначил главным специалистом Минздрава СССР по микрохирургии – направлению, ко­торого в стране на тот момент, по сути дела, еще не существовало», – рассказывает Крылов.

Долгое время коллектив больницы не обращал никакого внимания на главного специали­ста и его ассистента, но скоро случай реализовать прогрессивное ноу‑хау все‑таки представился. В клинику поступил пациент с поврежденной лу­чевой артерией, и коллеги предложили Крылову ее сшить. «Если бы мы отказались, руку паци­енту просто бы перевязали, а дальше – как бог пошлет. Хорошо, если бы после такой перевязки не развилась гангрена, – рисует клиническую картину Крылов. – Мы решили рискнуть, мая­лись несколько часов: сшивали артерию глаз­ными нитями из голубого виргинского шелка. Но в тот раз все завершилось удачно, и дальше операции пошли одна за другой».

Дуэт микрохирургов пополнялся энтузиаста­ми. Реконструктивные операции под микро­скопом в группе Крылова начали выполнять Ренат Акчурин, Николай Миланов, Тристан Перадзе, Иван Кузанов, Алексей Боровиков, Рамаз Датиашвили. Каждый из вновь пришед­ших вносил свой вклад в развитие отделения. Ренат Акчурин, например, сумел договориться со столичными станциями скорой помощи и наладить доставку в отделение больных, частично или полностью потерявших конеч­ности. Дефицита в пациентах у микрохирур­гов не было, операционная бригада работала по 10–12 часов в сутки, хирурги у стола перио­дически сменяли друг друга.

Министр Петровский однозначно убедился в эффективности микрохирургии и распорядил­ся открыть профильную кафедру в Центральном ордена Ленина институте усовершенствования врачей (ЦОЛИУВ), куда вместе с Крыловым перебрались несколько его учеников. Георгий Степанов и Ренат Акчурин остались в ГКБ №51.

К концу 80‑х микрохирургия, представлявшая собой полноценное направление, окончатель­но утвердилась как самостоятельная меди­цинская специальность. На кафедру микрохирургии в ЦОЛИУВ по целевым путевкам отправляли хирургов со всех концов страны. Минздрав СССР издал несколько приказов, предписывающих повсеместно создавать микрохирургические центры. Специализи­рованные учреждения открылись в Минске, Киеве, Саратове, Казани, Тбилиси и других крупных городах СССР, многие из этих кли­ник возглавили ученики Виктора Крылова. Система давала очевидный экономический эффект. Первым это доказал Ренат Акчурин, посчитавший разницу между расходами на ми­крохирургическую операцию для потерявшего палец пациента и затратами на его содержание как инвалида, если такая операция проведена не будет. Микрохирургия оказалась в десяти­кратном выигрыше.

Тем не менее у коллег Крылова в Минздраве и ВНЦХ крепнущие позиции продвигаемой им методики вызывали сомнения и споры. Конеч­но, в такой оценке без зависти не обошлось, но и объективность той критики Крылов сегодня признает. «Многие не соглашались с тем, что микрохирургия – отдельная специ­альность, настаивая, что это все‑таки метод. Но Петровский был заинтересован в развитии направления, оппоненты боялись с ним спо­рить и терпели. Пока министр был у власти, мы успели значительно продвинуть микрохирур­гию. СССР был, наверное, единственной стра­ной в мире, где микрохирургическая практика достигла такого размаха», – говорит Крылов.

АМЕРИКАНСКИЙ ПОРОГ

К началу 90‑х всесоюзный масштаб направ­ления начал хиреть. Отлаженная логистика – система бесперебойной доставки профильных больных в специализированные операционные – работать перестала, врачи из регионов прекратили ездить на обучение, а государство свернуло финансирование дорогостоящих ми­крохирургических операций. Некогда мощней­шее медицинское направление схлопнулось.

Судьба учеников и соратников Крылова сложилась по‑разному. Акчурин по пригла­шению Евгения Чазова ушел во Всесоюзный кардиологический научный центр АМН СССР (ВКНЦ), Николай Миланов стал главным идеологом и лоббистом отечественной пла­стической хирургии, Алексей Боровиков уехал учиться за границу, где переквалифицировался в пластического хирурга.

Сам Крылов в 1991 году ушел в отставку с поста руководителя профильной кафедры в ЦОЛИУВ и занялся частной практикой – открыл венозную клинику на Мичуринском проспекте, куда ему поставляла пациентов медсанчасть при заводе им. М.В. Хруничева. А три года спустя эмигрировал из страны. «В Израиле ко мне отнеслись гораздо лучше, чем к другим мигрантам. Я довольно быстро получил все необходимые документы и устро­ился на работу. Но так везло не всем, – вспо­минает Крылов. – Например, моего коллегу, очень хорошего хирурга Исаака Портного, долго держали на самой низкой зарплате и без какой‑либо частной практики. Отдыхал и пил чай он в лифте больницы, потому как у него не было своего места в ординаторской. Потом Исаак, правда, разбогател, но это произошло после многих лет мытарств».

Поработав три года в Израиле, Крылов отпра­вился в США. Здесь порог вхождения в про­фессию оказался значительно выше. Чтобы ве­сти врачебную практику, нужно было получить медицинскую лицензию, а для этого – новый диплом врача и разрешение Комитета по про­фессиональному регулированию. Пройти этот путь удавалось единичным специалистам. Большинство российских врачей, эмигриро­вавших в то время в США, вынуждены были смириться с тем, что здесь их советские ди­пломы и заслуги не имеют никакой ценности. Знакомые порекомендовали Крылову устро­иться научным сотрудником в ветеринарный колледж, не требовавший медицинской лицен­зии. «Я получил достаточно высокую позицию visiting research professor, существовал за счет грантов, – признается Крылов. – Платили мало и нерегулярно, но все‑таки концы с кон­цами сводить удавалось».

В конце 90‑х Виктор Крылов, которому было уже 70 лет, подал документы на получение американ­ского врачебного диплома и медицинской лицен­зии. Помогло стечение обстоятельств – общество ученых‑химиков штата Иллинойс, где Крылов тогда жил, подало петицию губернатору штата с просьбой разрешить иностранным ученым, из­вестным во всем мире, практиковать в штате без сдачи дополнительных экзаменов. Чтобы власти штата приняли заявку Крылова, ему пришлось собрать целый пакет свидетельств своей состо­ятельности – от оригинала диплома Пермского медицинского института 40‑х годов до верифи­кационных документов, полученных в Израиле. Участники комиссии по профессиональному регулированию задавали семидесятилетнему соискателю каверзные вопросы. «Один из них спрашивает: «В вашем дипломе написано, что вы прослушали 180 часов теории марксизма‑лени­низма, что это такое?» Я подробно объяснял этот и все другие пункты диплома. Комиссия смотре­ла на меня с удивлением, но недоверия не выка­зывала. В конце концов, они одобрили выдачу мне медицинской лицензии, и я получил право вести практику в США, – с понятной гордостью говорит Крылов, – как в общей медицине, так и во всех направлениях хирургии».

Хирург поступил на работу в госпиталь Provena Covenant, где и практиковал следующие не­сколько лет. Все это время Крылов старался не терять связи со своими учениками и сорат­никами по ГКБ №51 и ВНЦХ. Переписывался с ними, а когда получил практику, стал при­глашать коллег на конференции в университет Иллинойса – на призыв Крылова, например, от­кликнулся Ренат Акчурин, уже бывший к тому времени светилом российской кардиохирургии и академиком РАМН.

А когда в начале «нулевых» Крылову по семей­ным обстоятельствам пришлось вернуться в Россию, Акчурин без лишних проволочек взял его на работу в поликлинику Российского кардиологического научно‑производственного комплекса (РКНПК) консультантом по флебо­логии. Крылов еще раз уезжал на несколько лет в США, но уже не в Иллинойс, а в Теннесси, но в 2011 году окончательно вернулся на родину. Сейчас пионер отечественной микрохирургии снова работает консультантом в РКНПК у Рена­та Акчурина. И снова увлечен новациями: «Еще в США я задумался о разработке искусственного клапана для вен, но эту идею удалось реализо­вать только здесь. Недавно мы получили грант и сейчас вместе с коллегами работаем в этом направлении».

микрохирургия, пластическая хирургия
Поделиться в соц.сетях
Через пять лет расходы на лекарства достигнут $1,5 трлн
Сегодня, 9:03
Росздравнадзор запросит у производителей цены на имплантаты
Сегодня, 8:07
Собянин подписал закон о бюджете московского фонда ОМС
Сегодня, 7:00
Государство вложило в импортозамещения 19,5 млрд рублей
6 Декабря 2016, 20:16
Следователи проверят, почему пациентка ослепла после блефаропластики
Московское управление Следственного комитета РФ проведет проверку появившейся в СМИ информации о том, что женщина лишилась зрения после сделанной в одной из столичных клиник блефаропластики, сообщает пресс-служба ведомства.
2 Декабря 2016, 15:48
В ведущих медцентрах появятся пластические хирурги

В ближайшие полтора-два года в ведущих государственных медицинских центрах страны могут появиться штатные пластические хирурги, сообщила главный внештатный специалист по пластической хирургии Минздрава РФ Наталья Мантурова.

1 Декабря 2016, 19:58
Минздрав проверит качество обучения пластических хирургов

Профильная комиссия Минздрава по пластической хирургии разработает стандарты для выпускников ординатуры. Медвузы, выпускники которых не будут соответствовать стандартам, будут лишаться лицензии на обучение пластических хирургов, сообщила главный внештатный специалист – пластический хирург Минздрава Наталья Мантурова. 

1 Декабря 2016, 17:37
Титям мороженое
Что связывает совладельцев «Баскин Роббинс» со старейшим производителем грудных имплантатов 
667
В рейтинге клиник пластической хирургии Натальи Мантуровой лидером стал ИПХиК

Главный внештатный специалист Минздрава по пластической хирургии Наталья Мантурова и «Социальный навигатор» МИА «Россия сегодня» представили рейтинг «Лучшие клиники пластической хирургии Москвы – 2016». По двум направлениям из четырех лидирующие позиции занял подконтрольный Мантуровой Институт пластической хирургии и косметологии (ИПХиК). Эксперты признали клинику лучшей в категориях «Потенциал качества услуг» и «Опыт и стабильность клиник».

28 Ноября 2016, 13:26
Хасан Баиев
пластический хирург
«Бог дал мне все, что положено»
22 Сентября 2016, 16:12
Канаверо экспериментально подтвердил возможность пересадки головы
В рамках подготовки к пересадке человеческой головы итальянский нейрохирург Серджио Канаверо провел операции по восстановлению поврежденного спинного мозга на мыши, а затем на собаке. Хирург опубликовал видео, в котором показаны животные, пережившие хирургическое вмешательство.
22 Сентября 2016, 12:25
507
Полироль второго плана
Как в Америке и России пытаются заработать на тех, кто уже перенес пластическую операцию
452
В 2015 году в России было сделано более 156 тысяч эстетических операций
1147
Валентина Несватова
основатель холдинга «Вероника»
«Характер Рыбакина постоянно ведет его к авантюрам»
19 Сентября 2016, 18:44
Яндекс.Метрика