ПОДПИСАТЬСЯ НА ОБНОВЛЕНИЯ
30 Ноября, 18:48
30 Ноября, 18:48
64,94 руб
68,84 руб

«Психически больных нужно уважать, их заболевания – не их вина, а их беда»

Татьяна Равинская
19 Октября 2015, 17:06
1256
На каких основаниях в СССР была открыта первая частная психиатрическая клиника
Колыбелью отечественной коммерческой психиатрии стал Ростов‑на‑Дону. Именно здесь, на профильной кафедре Ростовского медицинского института, трудился известный в стране и за ее пределами врач Александр Бухановский. Его имя особенно громко прозвучало в 1984 году, когда за консультацией к психиатру обратились следователи по делу серийного убийцы Андрея Чикатило. Маньяк, как было впоследствии установлено, совершил в Ростове и других регионах страны более 50 убийств. Монстра арестовали, но за отсутствием прямых улик отпустили, за его преступления был расстрелян другой человек. А когда Чикатило задержали во второй раз, Бухановский сумел подтолкнуть преступника к признанию. О том, как психиатр, считавший серийного убийцу больным человеком, кормил его бутербродами, почему ушел с государственной службы и как организовал первую в стране частную психиатрическую практику, Vademecum рассказала его дочь, главный врач клиники «Феникс» Ольга Бухановская.

«Транссексуалы приезжали в Ростов даже из Перу»

– Как получилось, что ваш отец, светило советской медицины, решился оставить казенную практику и кафедру?

– Александр Олимпиевич, исключительно преданный психиатрии, был очень деятельным человеком и в начале 90‑х почувствовал: вот, пришло время действовать. Он тогда плотно занимался проблемами транссексуализма, готовился к защите докторской диссертации на эту тему, но продолжить работу помешали какие‑то бюрократические сложности. Когда у него на пути появлялись преграды, он всегда находил выход. И тут появилась возможность заняться частным предпринимательством, организовать первую частную психиатрическую клинику. Так вышло, что к тому моменту он начал интенсивно общаться со своим отцом, который долгие годы жил в Америке и сына, по понятным причинам, не видел. Дед к тому моменту организовал в США собственную компанию, весьма успешную, Александр Олимпиевич во многом перенял его взгляды на бизнес.

– Интересно, как можно было перенести заокеанскую формулу успеха на советскую почву? Как «Феникс» в те годы вообще собирал пациентскую аудиторию?

– Сначала основой поток составляли транссексуалы – пациенты приезжали в Ростов‑на‑Дону даже из Перу. Позже к нам стали обращаться больные с депрессией – одного кабинета уже не хватало, необходимо было открывать еще и процедурную. Александр Олимпиевич начал расширять площади центра – сначала арендовал, а потом приобрел помещение. Так появилось второе помещение клиники, а позже было открыто и третье отделение «Феникса».

– Но за пределы Ростова «Феникс» так и не выбрался. Почему?

– У Александра Олимпиевича были такие планы, но реализовать их он не успел [Александр Бухановский скончался в 2013 году. – VM]. Нам и сейчас предлагают открыть филиалы в других городах, но у нас есть собственная матрица, принципы работы и коллектив, который их поддерживает. Наряду с профессионализмом – знанием основ психиатрии – общей психо‑ патологии, мы всегда стоим исключительно на защите интересов пациентов и никогда не нарушаем их прав. Для того чтобы создать достойные филиалы, необходимо все тщательно взвесить и вложить много труда. Я понимаю, что и в других городах есть разделяющие нашу идеологию специалисты, но пока нам хватает работы в ростовской клинике. Кроме того, у нас лечились пациенты из США, Канады и стран СНГ, только что мы приняли пациента из Сербии.

– Какими ресурсами обладает клиника сегодня?

– Сейчас у нас есть три помещения. Но очень бы хотелось, чтобы «Феникс» представлял собой современное двух‑, трехэтажное здание, располагающее психотерапевтическим амбулаторным отделением, дневным стационаром, а также отделением закрытого типа, которое бы принимало пациентов по скорой помощи. Мы ведь можем так работать, но, к сожалению, кризис пока не позволяет нам выстроить такой формат.

– Неужели нет инвесторов, готовых вложиться в ваше развитие?

– Может быть, и есть, но я их, увы, не знаю.

– Кризис помешал только программным планам или сказывается на текущей работе?

– Сейчас приходится довольно сложно: лекарства растут в цене, а крайне важные в психиатрии препараты – это список как минимум из пяти действенных ЛС – за последний год вовсе исчезли из аптек.

«Специалисты из госсектора принимают в частном порядке»

– В целом психиатрия, по вашей оценке, бюджетоемкая отрасль?

– Наверное, не столь дорогостоящая, как, например, онкология, но и у нас при лечении используются очень дорогие оригинальные препараты, которые не все пациенты могут себе позволить. Мы пользуемся как оригинальными препаратами, так и дженериками, качество и биоэквивалентность которых проверены в клинических исследованиях.

– Насколько при этом конкурентен рынок психиатрических услуг?

– Если давать общие оценки, то конкурентов у нас очень много. Психически больные люди лечатся где угодно – и у психологов, и у экстрасенсов, и у шарлатанов. В то же время профессиональных специализированных клиник в России все же не так много. С прошлого года, согласно закону «О психиатрической помощи», право оказывать специализированную помощь имеют только врачи‑психиатры, которые работают в государственных психиатрических медучреждениях, негосударственных организациях, имеющих лицензию на оказание психиатрической помощи, а также врачи‑психиатры, занятые индивидуальным предпринимательством. Довольно часто специалисты из госсектора сегодня принимают в частном порядке – прямо на своих рабочих местах. Естественно, эти врачи не платят налоги.

– Как вам удается привлекать и сохранять поток пациентов?

– Мы заботимся о лояльности аудитории, проводим, например, благотворительные акции.

В 2014 году мы впервые в память об Александре Олимпиевиче провели месяц бесплатных приемов. И это стало традицией. Опыт показывает, что люди, которым финансовое положение не позволяет обратиться к нам за психиатрической помощью, действительно ждут этих благотворительных акций. Мы бесплатно принимали людей, страдающих алкоголизмом, в этом месяце в «Фениксе» бесплатные консультации получают пациенты с биполярным расстройством. А до этого детско‑подростковые психиатры бесплатно консультировали школьников.

– В «Фениксе» существует своя терапевтическая методика?

– Главное для нас – выявить признаки болезни при работе с пациентом и его близким окружением. Это субъективные сведения, которые мы получаем со слов пациента, и работа, направленная на сбор объективных сведений о жизни пациента от его окружения. Благодаря этому мы можем установить признаки болезни.

Недавно был случай – в одной из московских клиник женщина на протяжении нескольких лет лечилась от панических атак. Психологи и неврологи поочередно назначали ей транквилизаторы и антидепрессанты. На счастье этой женщины на консилиум случайно заглянул психиатр. Несколькими вопросами ему удалось расставить все точки над i. Оказалось, что состояние «панических атак» проявлялось у больной только дома, около определенной стены, что при панических атаках невозможно. Женщина связывала свое состояние с «лучами, которыми воздействовали на нее соседи». Это бред воздействия, синдром Кандинского – значит, мы выходим на лечение нейролептиками. Мы уверены, что душевные расстройства должны лечить только психиатры, а не неврологи. Например, депрессия – это патология эмоций, а эмоция, в свою очередь, – это психическая функция. Поэтому депрессии лечатся у психиатров.

Обращаться к психиатрам, а не к диетологам следует и при нервной булимии или нервной анорексии. Например, у нас был случай, когда мальчик просил маму сделать ему операцию на веках из‑за того, что он плохо видел. При работе с ним мы выявили, что уже на протяжении четырех лет он считает себя «толстым», а в последнее время у него появилось убеждение, что «жировые клетки стали откладываться не в животе или на бедрах, а в веках». Это бредовая идея, не поддающаяся коррекции.

Был у нас и пациент, которому до обращения к психиатрам провели 32 операции на носу. Все это время он утверждал, что воздух не поступает через нос. И однажды лор‑врач отказался делать очередную операцию без посещения психиатра. Пациент обиделся, но пришел к нам за справкой. По итогам обследования, конечно, выяснилось, что у него тяжелый ипохондрический бред. Мы провели лечение, и вот уже на протяжении семи лет он абсолютно социально адаптирован.

Сейчас, когда столько проблем экономического характера, кризис взаимоотношений в обществе, человеку порой просто необходимо найти грамотного психиатра.

«Мы ломаем стигму»

– Может быть, стоит целенаправленно популяризировать психиатрию?

– Сегодня психиатрия относится к стигматизирующим специальностям. К сожалению, довольно широко распространена порочная практика – если на работе узнают, что сотрудник психически болен, его могут уволить или создать такие условия, чтобы он уволился сам. Тогда как, например, в Израиле для людей с психическими расстройствами создают льготы, дают возможность инвалидам открыть индивидуальный бизнес, там существуют определенные льготы при открытии бизнеса и для работодателя. Есть и для трудоустроившего душевнобольного. Потому что евреи давно просчитали, что недопущение рецидивов психического расстройства экономически выгоднее, чем лечение в стационарах в период обострений. И в этом способны помочь трудотерапия, реабилитационные мероприятия.

Психически больных нужно уважать, их заболевание – не их вина, а их беда.

– В каких случаях пациенты обращаются в «Феникс», минуя государственные клиники?

– Недавно к нам обратилась девушка из Зауралья – позвонила нам по скайпу и рассказала, что у нее безумное желание убивать людей, вскрывать им животы и щупать внутренности. Она призналась, что боится совершить преступление из‑за своей болезни. Девушка не могла пройти у нас лечение из финансовых соображений. Нам пришлось вдвое сократить стоимость ее обследования, она приехала к нам, мы диагностировали у нее шизофрению, дали рекомендации врачам из ее региона.

Через три‑четыре недели ее мать сообщила, что у дочери наступило ухудшение. Они вернулись к нам в клинику, мы назначили свою схему лечения, благодаря которой пациентка вышла из болезненного состояния: впервые за четыре года она начала общаться с людьми, хочет учиться и работать, жить полноценной жизнью. К медикаментозной терапии подключили психотерапевтическую составляющую, и теперь мы ожидаем стабилизации ее состояния. Через пару недель она поедет домой, мы будем с ней общаться по скайпу и плавно передадим ее под наблюдение местных специалистов.

– Почему такие социально опасные пациенты не получают своевременной помощи в госучреждениях?

– Я не могу ответить. Возможно, пациенты попадают не к тому врачу. Возможно, скрывают свое состояние, потому что боятся обратиться к специалистам госсектора. Зачастую это вопрос стигматизации. Мы пытаемся развивать просветительство. Доносить до людей понимание – психические заболевания равноценны любым другим болезням. И если уж вы заболели, необходимо обратиться к хорошему специалисту.

У меня буквально вчера на приеме был молодой человек, который уже у двух специалистов лечился от депрессии. Мы отменили ему все прошлые назначения и в итоге выяснили, что у него расстройство личности с расстройством адаптации – большие амбиции и потребности при небольшом внутреннем ресурсе. А это заболевание требует совершенно иной тактики лечения, чем ему была рекомендована.

Ни в какой из областей медицины нельзя заниматься самодиагностикой и самолечением, в психиатрии – особенно. Мы ломаем стигму, пытаясь убедить людей в том, что нет ничего постыдного в обращении к психиатру. Безусловно, бывают крайне сложные случаи, когда мы понимаем, чем человек болен, как его надо лечить, но что бы мы ни делали, ничего не помогает. Это связано с типом течения болезни, с особенностями реагирования на лекарства.

«В стране может начаться всплеск массовых убийств»

– Лечатся ли современными методами психические заболевания или приходится говорить лишь о ремиссии?

– Как и во всей медицине, в психиатрии важнее всего обследование и диагностика. Когда правильно поставлен диагноз, 50% проблемы решено. И тогда мы можем получить хороший терапевтический результат. К сожалению, большинство из этих заболеваний имеют хронический характер. Специалисты стараются получить выздоровление и удерживать это состояние. Это то же самое, что гипертоническая болезнь или сахарный диабет – могут случаться обострения. Эти болезни пациенты охотно лечат с помощью медикаментов, однако когда они слышат, что им на протяжении нескольких лет придется пить препараты для стабилизации психического здоровья, они очень пугаются.

– Учет психически больных людей был официально отменен в России еще в 1992 году. С тех пор пациенты более охотно идут на прием к психиатру?

– Сегодня в России можно получить два варианта психиатрической помощи – консультативно-лечебную, когда человек приходит к врачу добровольно, как если бы у него заболел живот, и в виде диспансерного наблюдения за психически больными людьми. Такое наблюдение оформляется недобровольно в отношении лиц, у которых наблюдается тяжелое хроническое течение болезни с частыми обострениями или некупирующимися состояниями. В первом случае пациент только заводит карточку, он может прийти на прием, позже, при желании, провериться снова, а может и не вернуться к нам, если все у него в порядке. Во втором случае есть определенные правила постановки пациентов на диспансерное наблюдение и снятия с него. Этих людей наблюдают без их согласия.

– Фактически это и есть учет?

– Это можно сравнить с учетом, который был прежде. В законе РФ «О психиатрической помощи» четко сформулированы принципы оформления диспансерного наблюдения – кто именно полежит такому наблюдению и какие меры нужно принимать в отношении таких больных. Если бы все эти правила соблюдались, то, возможно, часть правонарушений удалось бы предотвратить. Например, мужчина, который убил свою жену, мать и пятерых детей, мог быть болен психически. Возможно, в отношении него было оформлено диспансерное наблюдение. И в этом случае нужно оценивать качество работы врачей‑психиатров, осуществляющих оказание психиатрической помощи в недобровольном порядке, а также правоохранительных органов, к которым обращались родственники.

– Получается, далеко не все совершившие серьезные преступления страдают душевными расстройствами?

– Я сегодня с ужасом наблюдаю за СМИ. Когда случаются какие‑то трагические события – массовые или серийные убийства, изнасилования, прежде всего говорят, что эти преступления совершили психически больные люди. Но в большинстве случаев самые страшные и аморальные поступки совершают люди абсолютно здоровые. В каких‑то случаях их поведение можно объяснить распущенностью, в других – желанием снискать популярность. А иногда люди просто копируют модель поведения уже известных преступников.

Я убеждена, что в стране в ближайшее время может начаться всплеск массовых убийств по американскому типу. Потому что нас этому, к сожалению, учат, демонстрируя подобное с экранов почти без ограничений. Мы становимся более терпимыми к агрессии. В «Феникс» приходят письма от пациентов, которые рассказывают о своих болезненных переживаниях, и нужно понять, не перерастут ли мысли в непреодолимое желание, а потом и в действия.

Однако такие люди боятся идти к психиатрам, опасаясь, что на них что‑то «повесят». Еще в начале 90‑х отец говорил, что уже через 15–20 лет стоит ожидать вспышки агрессии в обществе из‑за транслирующегося отовсюду негатива, экономических проблем и кризисных, стрессовых ситуаций.

– Но ведь тот же Чикатило, диагностированный вашим отцом, воспитывался в совершенно иной среде, гораздо менее агрессивной…

– Александр Олимпиевич считал, что Чикатило дошел до такой степени развития своей болезни [садизм – Vademecum], что совершал свои преступные действия уже в невменяемом состоянии. Отца попросили пообщаться с Чикатило в последний день его предварительного заключения. Александр Олимпиевич пришел к нему в камеру и рассказал, какое представление имеет о человеке, который совершал эти убийства. И этот рассказ во многом совпал с событиями жизни и особенностями личности Чикатило. Убийца расплакался и впервые начал сознаваться в преступлениях. В семье не понимали, как отец может работать с ним, носить ему еду, а папа спокойно отвечал: «Он болен, и я в этой ситуации не просто человек с улицы, я – врач».

На тот момент развития психиатрии представление о серийных маньяках еще не было в достаточной степени сформировано. Сейчас мы понимаем психиатрически и психологически этот феномен, как он развивается, формируется и как влияет на способность осознавать и руководить своими действиями. Но тогда по социально‑политическим соображениям Чикатило не могли признать невменяемым. 

психиатрическая помощь, психическое здоровье, психиатр, психиатрическая больница
Поделиться в соц.сетях
Более 14 млн человек в мире не знают о своем ВИЧ-положительном статусе
Сегодня, 17:38
В 2015 году количество госпитализаций сократилось на 2,6%
Сегодня, 17:36
В России вырос уровень выявления пороков сердца у плода
Сегодня, 16:35
Teva займется производством ингаляторов с медицинской марихуаной
Сегодня, 15:06
В Москве откроют 20 психоневрологических диспансеров
Департамент здравоохранения Москвы решил перевести 40% пациентов из столичных психиатрических стационаров в амбулаторные отделения. Для этого планируется открыть в столице 20 психоневрологических диспансеров. По данным департамента, это позволит пациентам психиатрических больниц, которым не нужно находиться в стационаре, получать помощь рядом с домом, в наименее травмирующих психику условиях.
29 Ноября 2016, 9:30
Все больше американских подростков страдают депрессией
15 Ноября 2016, 7:00
Студентам окажут психиатрическую помощь

Пилотный проект по профилактической психиатрической помощи студентам, успешно прошедший апробацию в МГУ и РГСУ, 22 ноября запустят еще в четырех вузах столицы – МИСиС, РГСУ, МГППУ и РНИМУ им. Н.И. Пирогова. Об этом сообщил заведующий медико-реабилитационным отделением Московской психиатрической клинической больницы №1 им. Н.А. Алексеева Аркадий Шмилович.

8 Ноября 2016, 7:00
В России создадут госпрограмму по профилактике суицида
1 Ноября 2016, 7:00
Больше 50% пациентов недовольны качеством психиатрической помощи
31 Октября 2016, 17:11
Психиатрическая «неотложка» появится в Москве в 2017 году

Городскую службу неотложной психиатрической помощи планируется создать в Москве в 2017 году, заявил главный психиатр столицы Георгий Костюк. Пилотный проект уже реализован в Восточном и Центральном административных округах столицы и показал хорошие результаты, позволив снизить количество госпитализаций, а также выездов психиатрических бригад скорой помощи.

10 Октября 2016, 16:19
В заколдованном диком ресурс
Какие техники помогают зарабатывать российским гипнотизерам
317
При ремонте Севастопольской психиатрической больницы похищен миллион рублей

Севастопольская прокуратура обнаружила хищение 1 млн рублей при проведении капитального ремонта ГБУЗС «Севастопольская городская психиатрическая больница». Об этом сообщает пресс-служба ведомства. 

1 Сентября 2016, 14:26
В России разработали приложение для помощи при панических атаках
29 Августа 2016, 10:50
Накачанная аббревиатура
«Анонимные Алкоголики» выстрелом с двух букв поразили миллионы целей и создали крупнейшее в мире психотерапевтическое сообщество
247
На счетах красноярского психоневрологического диспансера обнаружили деньги умерших пациентов
Прокуратура Дивногорска в ходе проверки психоневрологического диспансера – филиала №5 КГБУЗ ККПНД №1 – обнаружила, что на лицевом счете медучреждения находятся деньги 17 пациентов клиники, скончавшихся в период с 2002 по 2016 год.
6 Июня 2016, 17:21
Голодец: у сотрудников психоневрологических интернатов низкая зарплата
В России насчитывается 504 психоневрологических интерната, в которых проживает 148 800 человек, а также 130 домов-интернатов для детей с задержками в развитии. При этом основная проблема российских психоневрологических интернатов – общая недофинансированность, низкая квалификация персонала и закрытость таких учреждений.
6 Июня 2016, 16:21
380
Яндекс.Метрика