ПОДПИСАТЬСЯ НА ОБНОВЛЕНИЯ
3 Декабря, 17:15
3 Декабря, 17:15
64,15 руб
68,47 руб

«Потому нас и устраивают тарифы ОМС»

Татьяна Равинская
12 Июля 2015, 12:08
1129
Главный внештатный отоларинголог Москвы – о том, как организовать терапию болезней уха, горла и носа настоящим образом
В системе столичного здравоохранения вряд ли найдется лечебное направление, служба или отдельно стоя­щее медучреждение, деятельность которого можно по большинству параметров оценить на высший балл. Тем не менее директор Научно‑исследовательского клинического института оториноларингологии им. профес­сора Л.И. Свержевского (НИКИО) Андрей Крюков полагает, что ЛОР‑служба в столице налажена и способна на достойном уровне обслужить всех москвичей. А при добавлении мощности – и гостей столицы.

Главный профильный специалист Москвы счи­тает курируемую им службу той редкой отраслью, которую можно без традиционных для нынеш­него здравоохранения истерик содержать за счет действующих тарифов ОМС, квот на высокотехно­логичную помощь, сдержанного развития ком­мерческого сегмента и привлечения спонсорских средств. Софинансирование – привычная на За­паде модель, поясняет Крюков. Правда, в случае с НИКИО стоит оговориться: во‑первых, отрасль действительно не требует непомерных вложений, во‑вторых, важно, кто у тебя спонсор. Столичный ЛОР‑институт в числе еще трех московских медуч­реждений получил в конце 2013 года целевую – как сказано в решении компании‑благотворителя, «на капитальный ремонт и оснащение медицин­ским оборудованием» – финансовую помощь от ОАО «АК «Транснефть». Общий размер тран­ша – 3 млрд рублей. О том, на что будут истрачены предназначенные НИКИО деньги, Андрей Крюков рассказал VADEMECUM.

– Вы возглавляете московский Центр оторинола­рингологии почти 15 лет. Срок вполне достаточный для революционных реформ и уж наверняка – для эволюционных преобразований. Насколько, по вашей оценке, они удались?

– Никаких революций мы не совершали. В 1999 году я был назначен директором НИИ уха, горла и носа Минздрава РФ, а уже в феврале 2001‑го приказом министра здравоохранения [в 1999–2004 годах ведомство возглавлял Юрий Шевченко. – VADEMECUM] ин­ститут был закрыт. С одной стороны, казалось, и за­крывать было нечего. Собственная материально‑тех­ническая база у НИИ практически отсутствовала, сотрудники института пользовались клиническими мощностями нескольких московских медучреж­дений – ГКБ им. С.П. Боткина, ГКБ №52 и ДКБ №9 им. Г.Н. Сперанского. С другой – у НИИ был солидный кадровый потенциал, основу коллектива составляла группа высококлассных специалистов, а их в нашей профессии всегда не хватало.

Но действовавшие тогда в министерстве «органи­заторы здравоохранения» сочли проблему неакту­альной. Пытаясь сохранить уникальный коллектив, я начал добиваться создания профильного цен­тра, подведомственного столичному правитель­ству. На это, после закрытия института в феврале 2001 года, ушло полгода. Наконец на тот момент Московский научно‑практический центр оторино­ларингологии был создан и передан в юрисдикцию Департамента здравоохранения Москвы. А костяк бывшего НИИ уха, горла и носа Минздрава РФ перешел в центр.

– Переход в московское ведение оправдал ваши надежды на спасение? Центру уютнее под патронажем столичного Департамента здравоохранения?

– Москва не сразу строилась. Когда правительство города выделило нам здание, в нем даже крыша отсутствовала. Тем не менее реконструкция и осна­щение основного корпуса полностью проводились за счет бюджетных средств. В 2009 году на террито­рии ГКБ №56 начал функционировать самостоя­тельный клинический корпус ГБУЗ «МНПЦ ото­риноларингологии». Город не оставлял центр своим финансовым вниманием, благодаря которому наше оборудование соответствует последним европейским стандартам.

В числе пока не решенных проблем центра – ма­ломощный коечный фонд, сегодня в нашем распо­ряжении всего 64 койко‑места. Работая в условиях одноканального финансирования и самоокупаемо­сти, развернуться для наращивания капитала при наличии такого стационарного отделения довольно сложно.

– А как в целом служба ЛОР‑помощи справляется с погружением в страховые программы, насколь­ко объективно рассчитаны тарифы ОМС по вашей специализации?

– Мы работаем по этим тарифам, и нас, представьте, все устраивает. Единственное, что мы делаем для того, чтобы зарабатывать больше денег при суще­ствующей численности штата, – намереваемся вдвое увеличить коечный фонд. В прошлом году москов­ские власти передали центру дополнительные пло­щади соседних корпусов на территории ГКБ №56. Сейчас там полным ходом идут капитальный ремонт и оснащение, в которые, подчеркну, не пришлось вложить ни единой копейки бюджетных денег. Эти два корпуса мы планируем ввести в эксплуатацию уже во II квартале следующего года – перечень обо­рудования уже утвержден и согласован.

– За чей же счет будут отремонтированы и оборудова­ны новые корпуса?

– За счет спонсорской помощи компании «Транс­нефть», которая по соглашению с московским правительством помогает обустройству нескольких столичных клиник.

– Вы сами пытаетесь снизить финансовую зависимость НИКИО от бюджета города или это вынужденная кризисная мера? Как вам в принципе удалось получить в распоряжение дополнительные площади?

– Что касается площадей, то я не просил столичные власти их оборудовать, и мы этим очень гордимся, а сразу вышел с предложением выделить нам мощно­сти, чтобы мы занялись их оснащением. Нам никто не отказывал. Возможно, правительство помогло бы и с оборудованием, но мы и об этом не просили.

Я считаю, что в Москве сегодня каждый органи­затор здравоохранения, главврач может найти благотворителя, у каждого руководителя медучреж­дения есть возможность привлечь внебюджетные средства. И, наверное, это правильно. На Западе уже давно прижилась модель софинансирования меди­цинских предприятий.

Другое дело, что кто‑то получает благотворитель­ную помощь в качестве приватных гонораров, а кто‑то использует спонсорские деньги на благо жителей города, развитие клиники и поощрение коллектива.

Возвращаясь к нашим девелоперским планам, могу сказать: существует вероятность, что столичные вла­сти отдадут центру еще один корпус на территории 56‑й больницы. Нам сейчас нужно понять, сможем ли мы его содержать и какие услуги на его базе мы сможем предложить пациентам.

– Во сколько обойдется оснащение двух новых отделений?

– Из‑за колебаний курсов смета меняется. Но я не могу поделиться подробностями, поскольку это благотворительные средства, не проходящие через бухгалтерию института.

– Введение в строй новых корпусов как‑то изменит структуру и направление деятельности НИКИО?

– В институте развиваются два магистральных направления – клиника и наука, которые есте­ственным образом связаны. Тематика деятельности НИКИО за счет высокой профилизации весьма обширна – это и общая патология дыхательных путей, нос, околоносовые пазухи, глотка, отделения микрохирургии уха и гортани, отделение сурдоло­гии. Кроме того, институт располагает отделением реконструктивной хирургии полых органов шеи, действующим на базе Первой Градской больницы, – сейчас там есть реанимация для этой категории больных. Так вот, в наших новых корпусах предусмо­трено реанимационное отделение, и мы сможем подобные вмешательства перевести сюда.

Детский отдел НИКИО тоже сейчас действует уда­ленно – в ДКБ №9 им. Г.Н. Сперанского, но после оснащения новых корпусов мы присоединим его к институту.

Помимо этого, в результате модернизации столич­ной системы здравоохранения к центру был присое­динен городской взрослый сурдоцентр для взрослого населения.

– Насколько модернизация коснулась отоларингологи­ческой службы в целом, как вы оцениваете произошед­шие перемены?

– Этот процесс был для нас вполне логичным. Наша специальность всегда испытывала кадровый дефи­цит – порядка 20% в амбулаторном звене. Поэтому, например, нет ни одного случая, чтобы в поликли­нике сократили какого‑то ЛОР‑специалиста.

Кроме того, московское здравоохранение опи­ралось на численность населения и организацию медпомощи времен Советского Союза. Никакой стандартизации в ЛОР‑направлении до недавних пор не проводилось. И когда в ходе модернизации вся служба вдруг была снабжена диагностической эндоскопической оптикой, выяснилось, что рабо­тать большинство врачей на ней не умеют. Авраль­ным методом работе с эндоскопами мы обучили всех столичных специалистов в нашем центре за 10 дней.

Теперь же, когда в Москве все специализации и ком­петенции ЛОР‑службы собраны воедино, мы можем обеспечить преемственность опыта и навыков врачей и персонала, облегчить маршрутизацию па­циентов. А заодно и оптимизировать – на 20–25% – наши штатные возможности.

– Оптимизация численности медицинских специа­листов, которую так яростно критиковало врачебное сообщество, – действительно необходимая мера?

– Могу отталкиваться главным образом от опыта ЛОР‑службы. Мы уже дважды избавлялись от тех людей, которые, по сути, не нужны были институту, а затем и МНПЦ, – в 2001 году и сегодня. И сейчас мы сами выращиваем кадры, со стороны не берем никого. Молодые специалисты заканчивают орди­натуру на базе центра, и наиболее перспективные воспитанники делают карьеру в его же стенах.

Сейчас в институте порядка 30 ординаторов, и с каждым годом желающих все больше, поэтому в нынешнем году мы ужесточаем требования к пре­тендентам. И одновременно практикуем различ­ные формы поощрения: в частности, 15 молодых сотрудников центра в этом году съездили на за­рубежную стажировку. Помимо этого, я стараюсь привлекать частные спонсорские средства, для того чтобы наши специалисты участвовали в профиль­ных международных событиях. Одним словом, оптимизация у нас понимается как создание опти­мальных условий для развития. Ну и, кроме того, в нашем учреждении достаточно высокий уровень зарплаты.

– Штат НИКИО сейчас полностью укомплектован?

– В центре работают 277 человек, ставки заняты на 82%. Но и когда начнут функционировать новые корпуса, а коечный фонд вырастет до 120 коек, нам этого будет более чем достаточно.

– А сколько всего оториноларингологических коек в Москве?

– Порядка 700 коек, но, к сожалению, в составе некоторых больниц эффективность коечного фонда не превышает 40%. Их можно закрыть. Как глав­ный специалист Москвы, я участвую в проверках ЛОР‑отделений и поликлиник, оценивая качество оказываемой медпомощи.

В начале 2000‑х, когда мы только начинали прове­рять медучреждения, процент неверных назначений и диагностических выводов по городу составлял около 37%. Благо сегодня этот показатель снижен на порядок – до 3–5%.

– Низкий процент «брака» демонстрируют все специа­лизированные отделения Москвы?

– Когда мы проверяли некоторые стационары, оказалось, что около 60% больных лежали в них не по профилю «оториноларингология». Высокие показатели загруженности ЛОР‑отделений руково­дители некоторых медучреждений старались демон­стрировать ради сохранения общего коечного фонда. Потому‑то и потребовалась оптимизация. Каждый профиль должен получать просчитанную эффектив­ную мощность.

– Какой эффективности ЛОР‑стационара удалось добиться вам?

– У нас очень высокий так называемый оборот кой­ки, в основном за счет практики функциональных эндомикрохирургических методик лечения и гра­мотного ведения постоперационного периода. Мы оперируем больного и уже на второй‑третий день выписываем. Повторю, главным образом благо­даря современным технологиям – мы используем интраназальные баллоны, силиконовые баллоны в пазухи, сплинты и стенты, которые сами и разра­ботали. Собственные новации мы уже на протяже­нии трех лет реализуем у себя в институте и сейчас пытаемся внедрить их на общегородском уровне. Заведующие профильными отделениями городских больниц не раз подтверждали желание увидеть наши разработки в своих учреждениях.

– Получается, ваши изделия конкурентоспособны?

—Во‑первых, все они – отечественного производ­ства и обходятся значительно дешевле, чем зарубеж­ные расходники. Во‑вторых, за счет новых, соб­ственных технологий можно существенно сократить койко‑день. Это, напомню, одна из самых актуаль­ных проблем службы – в некоторых профильных отделениях пациенты до сих пор вынуждены про­водить до 10 дней в стационаре. Простой и доволь­но стыдный для сегодняшнего здравоохранения пример: когда больному после операции вставляют в полость носа марлю, она становится прекрасной средой для развития микрофлоры, и, следователь­но, сроки постоперационного лечения пациента существенно увеличиваются. Кроме того, стоимость лечения таких больных растет за счет антибиотиков. Из‑за неправильной регенерации замедляется и сам процесс заживления – это все прошлый век.

– При этом оториноларингологию нельзя отнести к бюджетоемким специальностям...

– Нашу специальность действительно можно назвать малозатратной, потому‑то нас и устраивают тарифы ОМС. Все основные финансовые затра­ты приходятся на кохлеарные имплантаты [про­тез, позволяющий компенсировать потерю слуха некоторым пациентам с выраженной или тяжелой степенью нейросенсорной тугоухости. – VADEMECUM], стои­мость которых доходит до 2 млн рублей за единицу. Эти расходы покрываются квотами, выделяемыми на оказание ВМП, – московский бюджет удовлет­воряет всю потребность населения в имплантатах. Из тех же источников финансируется ВМП в микро­хирургии уха и гортани.

– По каким принципам формируется и распределяется бюджет центра?

– Нет ни одного москвича, который был бы обделен нашим вниманием и не смог бы получить адек­ватной специализированной помощи. А если мы увеличим коечный фонд в два раза, нам еще хватит и на хорошее развитие. НИКИО оказывает и плат­ные услуги – для иногородних пациентов и для москвичей, которые хотят повышенного комфорта. Главное, чтобы при реализации госгарантий и ока­зании коммерческих услуг не получалось перекоса. Рациональное соотношение здесь, на мой взгляд, 70 к 30, и эта концепция не должна нарушаться.

– А каких концептуальных установок или, наоборот, перемен требует оториноларингологическая помощь в столице?

– Сейчас специализированная помощь в горо­де вполне доступна. Ситуация не идет ни в какое сравнение с теми временами, когда я начинал свою медицинскую карьеру в Первой Градской больнице. Мы и знать не знали, что такое функциональная щадящая хирургия, в клинической практике исполь­зовалось всего два‑три антибиотика, да и пациент­ская аудитория была значительно менее грамотной. Позже, в 90‑е, когда я уже работал на кафедре, мы вместе со специалистами, критически относящимися к марлевой тампонаде, придумали способ ее избе­жать. Мы брали презерватив, присоединяли к нему силиконовую трубочку, приматывали ее хирургиче­ским шелком, вводили в соустье пациенту после опе­рации на пазухе, а затем с помощью физраствора раз­дували «изделие» так, чтобы весь объем пазухи был заполнен. Затем мы трубочку приклеивали к щеке и зашивали рану. Время на постоперационную тампонаду минимизировалось, не было шансов для развития микроорганизмов. Для удаления тампона стоило только открыть затычку и выпустить «воду». И это, конечно же, было значительно более щадя­щей и эффективной процедурой, чем «гестаповское» удаление марлевого тампона из пазухи. Так вот, если врачи будут нацелены на лучший лечебный эффект и щадящие пациента методики, никакая особенная концепция окажется не нужна. Разве что деньги отрасли никогда не мешают – на достойные условия труда и современное оснащение, чтобы тампоны не приходилось делать из капельницы и презервати­вов и завидовать коллегам, у которых есть эндоскоп.

Сейчас, мне кажется, в ЛОР‑службе все складывает­ся правильно: выросла своевременность обращений пациентов, летальность – на минимальном уров­не. Оториноларингология всегда формировалась в рамках целевых программ и отдельно никогда не финансировалась. Нам это и не нужно, с нашей специальностью все очевидно.

омс, отоларинголог
Поделиться в соц.сетях
Важнейшие новости прошедшей недели
Сегодня, 10:00
В Северной Осетии создадут отдельное учреждение для госзакупок лекарств
2 Декабря 2016, 21:39
На базе завода «Биохимик» построят центр «Антибиотики»
2 Декабря 2016, 20:31
Минфин предложил контролировать закупку спирта для фармпроизводств
2 Декабря 2016, 20:19
Министром здравоохранения США станет Томас Прайс
Член Палаты представителей Конгресса США Томас Прайс станет министром здравоохранения и социальных служб в администрации избранного президента США Дональда Трампа. После своего назначения Прайс должен решить вопрос о ликвидации закона об обязательном медицинском страховании, так называемого Obamacare, разработанного и введенного при бывшем президенте США Бараке Обаме.  
29 Ноября 2016, 18:38
Из системы ОМС «удалили» 63 тысячи военнослужащих
28 Ноября 2016, 19:12
Разработаны критерии лишения полиса ОМС в России
25 Ноября 2016, 21:09
Военные выступили за возможность включения военнослужащих в ОМС
227
Роман Константинов
руководитель группы компаний "Эко-Безопасность"
«Переговоры с серыми компаниями, как с террористами, не ведем»
25 Ноября 2016, 18:11
В Совете Федерации обсудят лекарственное страхование
В Совете Федерации планируют начать обсуждение предложенной Минздравом идеи включения лекарственного страхования в систему ОМС, сообщила первый заместитель председателя комитета Совета Федерации по социальной политике Людмила Кононова на расширенном заседании Совета директоров фондов ОМС.
25 Ноября 2016, 15:26
Врачей обяжут предоставлять информацию для рейтинга терапевтов
Правила составления рейтинга лучших терапевтов будут установлены законодательно, рассказал зампред Федерального фонда ОМС Юрий Нечепоренко на расширенном заседании Совета директоров фондов ОМС.
24 Ноября 2016, 20:39
Депутат предложил застраховать врачей от заражения ВИЧ на работе
24 Ноября 2016, 12:42
Страховщики предложили перейти на новую модель системы здравоохранения
23 Ноября 2016, 11:27
Бюджет московского фонда ОМС вырастет на 23 млрд рублей
Планируемые расходы Московского городского фонда ОМС в 2017 году составят более 216 млрд рублей, а в 2019 году этот показатель увеличится до 247 млрд рублей. В 2016 году расходы фонда достигли 193,3 млрд рублей.
21 Ноября 2016, 11:16
ФАС консолидирует жалобы клиник на работу в системе ОМС

По словам начальника Управления контроля социальной сферы и торговли ФАС России Тимофея Нижегородцева, в Федеральном фонде ОМС и Минздраве расценивают проблемы клиник – участников системы ОМС как точечные, зависящие исключительно от местных властей и терфондов. Поэтому ФАС призывает клиники направлять ей жалобы и запросы о существующих барьерах и трудностях участия в программе госгарантий.

18 Ноября 2016, 18:48
778
Шойгу: военная медицина будет развиваться в составе Вооруженных сил
14 Ноября 2016, 13:08
Яндекс.Метрика