ПОДПИСАТЬСЯ НА ОБНОВЛЕНИЯ
4 Декабря, 8:53
4 Декабря, 8:53
64,15 руб
68,47 руб

«Мы избавились от экстрасенсов, и началась энергетическая война»

Алексей Каменский
21 Июля 2013, 21:07
4807
Как Светлана Чойжинимаева создала, потеряла и вновь обрела крупнейшую сеть клиник тибетской медицины
Вслед за китайскими врачевателями и экстрасенсами тибетская медицина идет в массы – в Москве уже множество отдельно взятых тибетских врачей, – но всего несколько сравнительно больших официально работающих сетей клиник – «Наран», «Тибет», «Тибетский доктор». У «Нарана», крупнейшей и старейшей, несколько лет назад было уже 17 отделений в России и Европе. А затем началась внутрикорпоративная война, из которой клиника «Наран» вышла потрепанной, но не побежденной. Создательница и владелица сети Светлана Чойжинимаева рассказала VM, как она приспособила тибетские традиции в их бурятском воплощении к российским реалиям и почему не надо строить бизнес вместе с родственниками.

– Вы чисто тибетский целитель или у вас обычное медицинское образование тоже есть?

– Я хотела быть обычным врачом, терапевтом. Закончила Читинскую государственную медицинскую академию, вернулась в Бурятию, стала работать участковым врачом в поликлинике. Но через какое-то время стала замечать, что людям от меня нужен только больничный. Они получали этот больничный лист и шли лечиться к ламам. Это были советские годы, в Бурятии лама не мог официально вести прием, но все наши партийные лидеры приезжали сюда лечиться. Бывал Кириленко [Андрей Кириленко, секретарь ЦК КПСС в 1966–1982 годы. – VM], дочка Пономарева [Борис Пономарев, тоже секретарь ЦК КПСС в 1961–1986 годы. – VM], у нее, кажется, была системная красная волчанка. Все они лечились инкогнито.

Я почувствовала, что называется, зов крови. Врачей у нас в роду не было, но были целители и ламы – по маминой линии и по папиной. Я уехала в ординатуру в Ленинград, там появился круг единомышленников, занимающихся нетрадиционной медициной. Был, помню, очень одаренный человек, я была потрясена его талантом, такой пытливый, сам все изучал, придумывал травяные сборы. Началась перестройка, мы арендовали однокомнатную квартиру и по очереди вели там прием.

– Ваши друзья тоже были буддисты?

– Да. Только один был кришнаитом. Была у нас профессиональная дружба. К сожалению, потом мы разошлись из-за зависти. А что вы думаете – черная энергия, она не дает людям расти. Я позже защитила диссертацию о лечении астмы методами традиционной медицины и уехала в Улан-Удэ.

– Заработали в Питере стартовый капитал для будущей клиники?

– Были деньги для поддержания жизни. А стартового капитала не было. Но я стала создавать первое в Бурятии частное медицинское учреждение.

– Сложно быть первым бурятским кооператором-медиком?

– Еще бы не сложно! Это был 1989 год. Только появились кооперативы – но мы под кооператив не подходили. Я дружила с одним экстрасенсом, он меня познакомил с женщиной, которая была заинтересована в их развитии – а она меня представила мэру Улан-Удэ. Мы при мэрии сделали научно-технический центр. Нам дали пятикомнатную квартиру, и мы придумали название «Наран», т. е. «солнце» по-бурятски.

Кстати, как ни странно, сразу появился первый конкурент. Республиканские власти создали Центр восточной медицины, им руководил некто Бальжиров, у них были богатые госпредприятия-учредители, тонкосуконный комбинат и другие. И мэр стал организовывать наш центр, видимо, в пику ему – тот имел поддержку на уровне республики, а я была проектом города. Меня, кстати, приглашали работать в Центр восточной медицины простым врачом. Но я уже в то время хотела самостоятельности. Нет, это не гордыня, это честолюбие. Гордыня у меня тоже была, но потом я убрала это плохое качество.

– Знакомства, связи… Иначе никак?

– Люди, которые мне помогают, всегда сами появляются, я их не ищу. Думаю, звезды как-то сложились на тот момент. Я была руководителем и единственным врачом в нашем центре, а в подчинении у меня было человек пять-шесть экстрасенсов. Это же был 1989 год, их расцвет! Была Джуна, и от нее пошло много других людей-сенситивов. Вскоре нас уже было 15 человек, не только экстрасенсы – мой брат Баир, закончив медицинский, пришел к нам, еще пришли врачи, массажисты. А вот экстрасенсы, я стала замечать, какие-то странные. Один керосиновыми каплями стал лечить онкологических больных. Другой прописывал авиационный керосин внутрь – представляете, на слизистую? Захожу к одному в кабинет, а у него на кушетке обнаженная молоденькая женщина. Ты что делаешь, говорю! А он: «Я соединяю каналы и меридианы».

– А вам не стыдно было руководить такой компанией?

– Стыдно, вы правильное слово сказали. Я стала потихоньку от них избавляться. Но как только я тронула экстрасенсов, женщина, которая все устроила, поднялась на меня войной: всего через три месяца после открытия нас стали закрывать.

– Закрыли?

– Нет. Я нашла хитрый ход. Предложила самой популярной республиканской газете «Молодежь Бурятии» – это как в Москве «МК» – сделать о нас материал. Они напечатали огромный репортаж на развороте – не про то, что грозят закрыть, а о том, как лечим, фотографии, отзывы. И с радио я договорилась – маленькие интервью каждый день по утрам, по три минуты. Вот такой ход конем! И так эти попытки нас закрыть прекратились.

– Вы много зарабатывали?

– На тот момент можно было здорово обогатиться. Мы с братом могли спокойно покупать по машине «Жигули» каждый месяц. Но я все относила в банк. В 1992-м, перед Павловской реформой, у нас были хорошие накопления по тем временам – и все исчезло. Меня этот дефолт совершенно не убил, ведь я любила свою профессию не за деньги.

– Кстати, о деньгах. Врачи отдавали вам процент от заработанного?

– Нет! Врачи были на зарплате, а кассир собирала все деньги за прием. Никаких процентов, все очень просто. А простота потом чем-то вознаграждается, не бывает ничего просто так. Мы избавились от экстрасенсов, и началась настоящая энергетическая война, они на меня воздействовали.

– Вы серьезно?

– Конечно. У нас ведь республика непростая, много шаманов, экстрасенсов, кого только нет. Это люди на западе позабыли, что есть такие вещи: я только что приехала из Австрии, там об этом не знают.

– Ваш бизнес в Улан-Удэ стал расти? Почему вы решились отправиться в Москву?

– Мы росли в профессиональном смысле. Чем ты профессиональнее, тем лучше твои услуги, тем они должны дороже стоить, по идее. Для меня всегда главным были книги – это самый лучший учитель. «Живые» учителя могут что-то недосказать, не показать. Я одному ламе сказала: «Возьмите нас учить!» А он отказался. Он в то время ездил в Цюрих, на нем там делали деньги, продавали тибетский препарат Падма-28 (из 28 трав), повесили там его портрет для рекламы – и у него гордыня появилась. Платили ему $2 тысяч за поездку, это просто смешно. А организационно мы не росли. Мы получили при Технологическом институте [Восточно-Сибирский государственный институт технологии и управления. – VM] новое помещение площадью 300 кв. м: ректор института был моим большим другом. А пятикомнатную квартиру приватизировали, и стали там жить. И вдруг ректора снимают, новый – увеличил арендную плату. Мой брат уехал в Москву, поработал мануальным терапевтом в шестой интуристской поликлинике. Но там не было свободы: когда он попробовал сделать прогревание сигарами, заговорили, «что это ты здесь наркоманию устроил». И он позвал меня в Москву строить свой бизнес.

– Тибетская медицина существует полторы тысячи лет. Наверное, она хороша для высокогорного климата Тибета. В Бурятию она пришла вместе с буддизмом лет 300 назад. Но в Москве и климат не тот, и люди в основном живут не по заветам Будды… Вы взяли и за несколько лет переделали традиции для нужд средней полосы России?

– Да! Ответ на ваш вопрос простой. Тибетская медицина родилась на основе медицин всего мира. Типы человеческой конституции известны со времен Гиппократа. Помните – сангвиник, флегматик, холерик, меланхолик? Но это психотипы. А Тибет пошел дальше – голова определяет весь обмен веществ, и от психотипов мы переходим к психо-физиологическим типам. Их три – ветер, желчь и слизь. Например, капха-тип, слизь, – это флегматик. Могут быть и смешанные типы. Для каждого подходят свои лекарства и, главное, свое питание и образ жизни.

А насчет климата – Москва меня потрясла. У нас в Сибири, если мороз, то мороз. А здесь снег, вода, все течет, совсем другая, невкусная пища. Что делать, чтобы чувствовать себя хорошо? Все ответы – в трактате Чжуд-ши. Это главная книга для нас всех – видите, она у меня на столе вся в закладках. Она подходит для всех жителей планеты, хоть север Китая, хоть Африка.

– Хорошо. Но лекарства ведь у вас природные, а в средней полосе растут другие травы, еда совсем другая, в том числе импортная. Откуда тибетский врач знает, кому полезны бананы?

– У меня был точно такой же вопрос. Я стала наводить мосты к Тибету, установила связи с головным институтом тибетской медицины Мен-ци-кханг в Дхарамсале, в Индии. Через бурятскую диаспору познакомилась с ректором, и прилетела туда со своей загадкой. В Краснодаре, например, растет ятрышник – серенькие, каменистые плоды для мужской потенции. Или, например, морозник у них – трава для похудения. Я эти две травы беру и еду в Тибет, показываю врачу – и каково было мое удивление, они это лучше меня знают, рассказали, в состав каких лекарств это входит.

– В Москве вас кто-нибудь знал?

– Здесь тогда процветали китайцы, корейцы, вьетнамцы, экстрасенсы разные – их было много, никто их не контролировал. А о тибетской медицине никто даже не слышал. Тамара Троицкая, которая курировала поликлиническую сферу Москвы, помню, мне заявила: «У тебя с головой в порядке? Чего ты сюда понаехала?» Все же мы стали искать помещение, вместе с нашим другом Володей Шукшиным, советником Лужкова. Мне всегда везло на людей. Без таких возможностей в Москве нельзя, конечно. Нам показали вот эту медсанчасть на Войковской, где мы сейчас с вами находимся. Главврач выделил три кабинетика на втором этаже, с этого и начали.

– Просто с улицы прийти нельзя было?

– Ни в коем случае, вы же знаете, в какой стране мы живем. Либо связи, либо деньги. А у меня было всего $2 тысячи. Ничего от заработанного в Улан-Удэ не осталось, хотя все мне удивляются. Денег на Bentley и сейчас нет, но какая-то хорошая машина появилась. Я работала денно и нощно, мы с братом всегда были сильными людьми и любили свою профессию, а любовь значит очень много.

– Каким образом три кабинета превратились в сеть?

– Я как восточная женщина уважаю мужчин – у них мозги по-другому работают. Это Баир предложил взять весь второй этаж. Это был вопрос не денег, а хождения в Департамент здравоохранения, там был тогда Андрей Петрович Сельцовский, он пошел нам навстречу. А звонок был от Шукшина, чтобы человек нас встретил и провел. Зайти в любую дверь – не проблема, а вот как ты будешь дальше, когда зайдешь – это другой вопрос, там уже никто тебя курировать не будет.

– А вот я слышал, было некое соглашение между правительствами Москвы и Бурятии о вашем продвижении.

– Было, но позже. Лужков тогда всюду бывал – на Алтае, в Башкирии, Татарстане, Бурятии. И везде видел проекты. Готовили соглашение между правительством Москвы и Бурятии, и Баир Лужкова сопровождал в поездке. В этот момент мы не то что подсуетились, но как-то вписались в этот проект органично. У нас был второй этаж, а первый под нами пустовал, и об этом был в соглашении маленький пунктик. Вот тогда мы и стали задумываться о настоящем расширении. У меня появился интеллектуальный потенциал – я стала понимать в бизнесе, экономике, менеджменте. Нигде не училась, но много читала переводной литературы. Что-то важное есть в любой такой книжке. Главное для меня – бизнес должен быть основан на идее. Даже шнурки делать – и то должна быть идея.

– С помещением понятно. А каким образом москвичи узнали о вас и о тибетской медицине?

– Я же писатель, в Улан-Удэ еще начала писать. Я давала интервью, но газеты как-то не так писали, не раскрывали то, что у меня в душе. И это меня заставило взяться за перо. Я еще в Бурятии писала колонки в газету. Сама предложила им – давайте буду писать раз в неделю. Я тогда даже не знала, что это реклама. Статья на полосу, а внизу – Светлана Чойжинимаева, клиника «Наран», телефон. Потом напечатала в Иркутске на свои деньги 10 тысяч экземпляров своей книжки (сборника статей) и привезла с собой в Москву. Стала их подсовывать в магазин «Путь к себе» – они были не против, еще не были коммерциализированы. Люди стали покупать и находить меня как автора, пошла волна пациентов. Они стали мне подсказывать, советовать. Начала выступать на телевидении, был опыт еще в Улан-Удэ, камеры уже не боялась.

– ТВ вас нашло или наоборот?

– Меня все всегда находит само. А в 2005-м появилась наша газета. Если журналисты все равно не то напишут, зачем оно мне надо? Будем сами писать.

– Дорогой проект?

– 200 тысяч рублей в месяц, даже больше. Это только московская газета.

– Как вы нашли в Москве тибетских врачей?

– Когда я поняла, что у меня кипят мозги от переизбытка информации, мы с братом открыли школу и стали передавать свои знания выходцам из Бурятии. У меня здесь большая столовая, набивалось человек по 15-20. Часть отсеялась, потому что у многих была идея просто зарабатывать деньги. И они до сих пор как раз без денег, это всегда так. А часть оставалась у нас работать. Потом мы открылись в Питере, нашли там местных врачей – буряты, калмыки стали прибиваться к нам.

– У вас, насколько я могу судить, только монголоидные врачи. Хотя, например, в центре «Белый Лотос» один тибетец и десяток европейцев. В клинике «Тибет» тоже немало европейцев. Вы таких, как я, берете?

– Был горький опыт. Как-то не срослось, менталитет не тот. Был у нас такой рыженький врач, и пациенты говорили: «К этому? Не пойду ни за что». Он ходил один, скучал. Правда, потом появился второй, Федор Васильевич, но и к нему тоже мало ходили.

– Может, это просто были плохие врачи?

– Мы их обучали по своей методике, как и всех. Но один из них сделал перфорацию легких, приходится, к сожалению, констатировать – проколол бабушке легкое во время иглоукалывания. Я была в шоке – это как же так можно! За мою практику было два случая перфорации у нас, не скрываю. Обошлось, слава богу, без пневмонии.

– Вы сказали, что бизнес стал расти. И до каких пор дорос?

– Мы стали быстро развиваться: в 2007 году открыли центр на Удальцова, на Смоленской, создавали сеть по всей России.

– На заемные деньги или на свои?

– Мы открывали новые центры за счет прибыли от ведения дел, но и кредиты были. Первый взяли, когда стали здесь, на Войковской, делать ремонт. В банке Евтушенкова – сейчас он называется «МТС Банк». Я дружу с его женой Натальей Николаевной 15 лет. Нам тогда дали $30 тысяч, эти деньги казались огромными, страшно было. А потом мы взяли уже $700 тысяч – купили помещение на Смоленской. А потом брали $6 млн! В том же банке. Потом мы открылись в Праге. Чужая страна, все с нуля надо делать. Но там нашлись местные калмыки и из бурят кое-кто. Мне всегда попадаются по жизни хорошие люди. Приезжаю в Прагу, и там сразу знакомства появляются, кто-то с кем-то меня сводит. А потом берлинский проект – я туда ездила давно, и у меня там был друг, глава Российского дома науки и культуры в Берлине, Михаил Владимир. Он говорит – а чего вы здесь не открываетесь? Создали центр на Фридрихштрассе. У нас тогда было 17 центров в России и за рубежом, оборот больше $1 млн в месяц. Но потом начался семейный раздрай…

– Так кому все ваше хозяйство принадлежит?

– Знаете, чем мне нравится западный стиль жизни? Я сейчас была у родственников – племянница замужем за владельцем Fasion TV Мишелем Адамом Лисовски. У него ни одного родственника в бизнесе нет. А мы делаем ошибки, потому что мы провинциалы, буряты, калмыки. Надо было работать вдвоем с братом – и больше никого не брать. Но я была очень занята, занималась творчеством, читала, писала. А Баир был очень мягкий и добрый человек по характеру [Баир Чойжинимаев умер в 2012 году. – VM]. Всеми делами занимался племянник, и он три-четыре года назад оформил нам всем по 20% – мне, сестре, Баиру и двум племянникам. Меня это вообще не волновало. И потом меня отсюда вытеснили большинством голосов. Жена брата, Гульнази, сговорилась с племянниками и со всеми. Молодые же мальчишки, силы разума нет. Они поставили вместо меня своего гендиректора, а меня перестали на работу пускать [Гульнази Чойжинимаева отказалась комментировать ситуацию. – VM].

– Как же все вернулось к вам обратно?

– Потом мы все-таки разделили бизнес. Мне отдали Войковскую и один центр в Петербурге. Брат получил центры на Смоленской и Рижской (клиники «Доктор Баир»), племянники – «Тибетский доктор» на Таганке и др. Но в центре на Удальцова врачи взбунтовались, благодаря врачам мне удалось этот центр получить обратно. В Петербурге я уже сама открыла второй – в дополнение к тому, который мне достался, и в Казани открыла. Человек и на коне и под конем должен уметь быть. – Насколько вы уменьшились?

– В три-четыре раза и по обороту. Сейчас – порядка $300 тысяч в месяц. А еще надо сказать про «Клинику Тибет», они появились лет шесть назад и все у меня сплагиатили: базу данных по пациентам, у них такой же фито-бар, одежда – все. Увели у меня пять врачей [клиника «Тибет» отказалась от комментариев. – VM].

– А врачи у вас много получают?

– Я думаю, достаточно, чтобы один работающий мог содержать семью, родителей и ездить отдыхать.

– Для этого в Москве нужны, наверное, тысяч 200 в месяц…

– Ну, двести – не двести, но я думаю, что совсем неплохо зарабатывают, могут позволить себе отдохнуть, но не на Канарах и Бали пока еще конечно.

– Хорошие врачи ушли?

– Хорошие, но многие из них рассыпались. Надо постоянно работать с персоналом. Каждый врач должен каждый день читать Чжуд-ши, и у нас еженедельные планерки, на которых рассматриваются вопросы тибетской медицины.

– Это, так сказать, теоретическая подготовка. А вы их текущую работу мониторите?

– А как же! Стихийно никто не работает. Есть отдел, который может контролировать качество. Главврач контролирует. Опрос пациентов – это самое главное. И видеонаблюдение у нас тоже есть. Если не следить за врачами, они могут деградировать, расслабиться. Я им всегда говорю: вы работаете на себя. У них зарплата и проценты. И есть градация. Только что пришедший не должен зарабатывать, как наши корифеи. Разница между начинающим и опытным – не в разы, но ощутимая. А клиника «Тибет» – они еще и газету мою скопировали, написали: «одобрено его святейшеством Далай-Ламой XIV». Я сразу полетела в Мен-ци-кханг, встретилась с ректором, благо, я его знаю много лет, оплатила ему дорогу и привезла сюда (правда, он тут у меня еще и лекции читал для врачей). Попросила его пойти к ним и сказать, чтобы они убрали эту надпись. Последний номер был уже без нее.

– Как вы понимаете друг друга с традиционными врачами? Ведь у нас названия болезней, а у вас – возмущение конституции, «слизь» и т. п. Если человеку надо не к вам, а срочно на операцию, как вы ему объясните?

– Мы почти никогда не говорим, что ничего не можем сделать. Не потому что жадные и ради денег берем всех подряд. Есть очень тяжелые пациенты, онкологические. Но любой здравомыслящий человек всегда хочет жить, какой бы диагноз у него ни был, 90 ему лет или под 100, или рак четвертой стадии. Если есть срочность, надо делать операцию. Но, например, болезни сердца не бывают без головы. Гипертония, ишемическая болезнь – это всегда холестерин и возмущение ветра, нервной системы. И такую стадию болезни можно не допустить. 

медицинские услуги, народная медицина, клиника
Поделиться в соц.сетях
Важнейшие новости прошедшей недели
3 Декабря 2016, 10:00
В Северной Осетии создадут отдельное учреждение для госзакупок лекарств
2 Декабря 2016, 21:39
На базе завода «Биохимик» построят центр «Антибиотики»
2 Декабря 2016, 20:31
Минфин предложил контролировать закупку спирта для фармпроизводств
2 Декабря 2016, 20:19
7 и 8 декабря в Москве состоится Седьмая общероссийская конференция «Частное здравоохранение: состояние и перспективы развития»
2 Декабря 2016, 16:37
Ростовский Росздравнадзор выписал штрафов на 11 млн рублей
30 Ноября 2016, 11:37
Врачи предложили изменить порядок рассмотрения жалоб пациентов
Председатель правления Врачебной палаты Московской области, главный врач ГБУЗ МО «НЦРБ», д.м.н. Сергей Лившиц предложил ввести алгоритм, регламентирующий порядок рассмотрения жалоб от пациентов. По его мнению, в первую очередь пациенты должны обращаться с жалобами непосредственно в медицинскую организацию, к главному врачу или заведующему структурным подразделением, и только потом в более высокие инстанции.
25 Ноября 2016, 21:33
361
Бразильцы назвали здравоохранение главной проблемой
25 Ноября 2016, 18:57
Роман Константинов
руководитель группы компаний "Эко-Безопасность"
«Переговоры с серыми компаниями, как с террористами, не ведем»
25 Ноября 2016, 18:11
Что мешает перинатальным центрам заниматься сложными случаями?
608
У каждого четвертого ребенка в США нет доступа к медпомощи
20,3 млн американцев младше 18 лет не имеют доступа к медицинской помощи, соответствующей современным стандартам педиатрии. Такие данные приводит в своем отчете некоммерческая организация «Фонд здоровья детей», которая занимается помощью детям с инвалидностью.
21 Ноября 2016, 13:33
123
Врачи предпочитают не сообщать в Росздравнадзор о побочных реакциях на лекарства
Менее половины российских врачей (48,4%) сообщают в Росздравнадзор об обнаруженных нежелательных реакциях на лекарственные препараты, 8% считают, что рассказывать о побочных эффектах, с которыми они столкнулись в своей практике, нецелесообразно. Таковы результаты исследования Медицинского университета им. профессора В.Ф. Войно-Ясенецкого, Российского университета дружбы народов им. Патриса Лумумбы и Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Краевая клиническая больница» города Красноярск.
14 Ноября 2016, 18:02
1686
Шойгу: военная медицина будет развиваться в составе Вооруженных сил
14 Ноября 2016, 13:08
Директор МГФОМС стал жертвой приписок
10 Ноября 2016, 15:39
Яндекс.Метрика