ПОДПИСАТЬСЯ НА ОБНОВЛЕНИЯ
26 Ноября, 6:00
26 Ноября, 6:00
64,62 руб
68,44 руб

«Логично и гуманно не вынуждать пациента делать операцию»

Дарья Шубина
27 Июля 2015, 11:35
1935
С чего начиналась и к чему пришла хирургическая коррекция пола в России
Местом рождения реконструктивных методик хирургического лечения транссексуализма в начале 1990‑х годов стал Российский научный центр хирургии (РНЦХ). Опираясь на микрохирургический опыт, специалисты центра под руководством академика Николая Миланова разработали и апробировали не один метод интимной пла­стики и других маскулинизирующих и феминизирующих операций, а у отечественных транссексуалов наконец появилась возможность радикально изменить себя. Пионеры транспластики, поставившие лечение особенных пациентов на поток, – профессор, заместитель главного врача по пластической хирургии клиники «К+31» Рубен Адамян и профессор кафедры пластической хирургии Первого МГМУ им. И.М. Сеченова Олеся Старцева – расска­зали VADEMECUM о том, как в условиях рынка и нормативного вакуума развивался сегмент.

– Первая в СССР операция по смене пола была проведена еще в начале 70‑х годов рижским хирур­гом‑травматологом Виктором Калнберзом. Тогда министр здравоохранения Борис Петровский едва не признал доктора сумасшедшим. А уже в начале 90‑х тот же Петровский дал РНЦХ добро на анало­гичные вмешательства. Почему официальный взгляд на такие операции изменился?

Олеся Старцева: Борис Васильевич, конечно, так и не проникся идеей, считал операции по смене пола блажью. Но где, как ни в эксперименталь­ном центре хирургии было разрабатывать столь неординарную тематику? Нам было известно о проблеме транссексуализма, о том, что это действительно болезнь, так почему бы не приду­мать операции для таких пациентов, основываясь на микрохирургических технологиях? Николай Олегович Миланов [в то время заведующий отделом плановой микрохирургии РНЦХ. – VADEMECUM] убедил академика Петровского в необходимости разработки этой проблематики, а Рубен Татево­сович Адамян стал профильным специалистом в этом направлении и впоследствии защитил док­торскую диссертацию о хирургическом лечении транссексуализма. Так в центре стали появляться первые пациенты, которых год от года стано­вилось все больше. Это был настоящий расцвет методологии – что ни случай, то новаторство. Было запатентовано более 10 различных мето­дик лечения этих пациентов. Но о своих успехах на традиционных для РНЦХ пятничных конфе­ренциях, конечно, никто не докладывал.

Рубен Адамян: Действительно, мы первыми в стра­не начали проводить такие операции планово и регулярно, но самое главное – внедрили ми­крохирургические технологии в лечение транс­сексуализма. Наши методики оказались гораздо более эффективными по сравнению, например, с распространенной в то время техникой «фила­товского стебля», когда неофаллос формировался из тканей передней брюшной стенки пациента в виде «чемоданной ручки» и постепенно переши­вался – «шагал» – по направлению к мошонке. Этот процесс длился несколько месяцев и, конеч­но, оставался болезненным для пациента. Микро­хирургическая техника, когда фаллос формирует­ся из участка кожи и мышц со спины, позволяла сразу же сделать пересадку лоскута, а новый фаллос получался не только более эстетичным, но и иннервированным, то есть за счет двигатель­ной реиннервации мышцы создается эректильная функция. Пациенты этой группы всегда тесно общались между собой, так что благодаря этим коммуникациям информация о нашей работе бы­стро распространилась среди заинтересованной аудитории.

– Какой тогда была тематическая операционная активность РНЦХ?

Р.А.: Для таких пациентов в стационаре центра было выделено семь коек. У нас случались пери­оды, когда очередь на одну койку растягивалась на полгода. Операции проводились не только в Москве, но и в других городах, где работали филиалы центра. Психиатров, которые занима­лись проблемой транссексуализма, было немно­го, но и они направляли своих пациентов к нам. И даже единичные хирурги в регионах, которые проводили операции по старинке, по традици­онным методикам, вроде «филатовского стебля», о котором я уже говорил, тоже стали перенаправ­лять своих пациентов в наш центр. По сути, мы оказались в положении монополиста. В общей сложности с 1991 года и до 2010‑го только на базеРНЦХ было выполнено несколько тысяч опера­ций по смене пола у более чем 700 транссексуалов.

– Но какая‑то конкуренция существовала?

Р.А.: За эти годы в РНЦХ прошли профильные хирургические курсы специалисты со всех регио­нов страны и многие из них обучились в том числе и хирургии смены пола. Не всегда это им удавалось хорошо, и зачастую нам приходилось исправ­лять чужие ошибки. О том, что в стране растет количество попыток делать операции по смене пола, мы узнавали, конечно, по числу неудачно прооперированных пациентов. В 90‑е годы доля таких операций достигала 20–30% от общего числа проводимых в РНЦХ микрохирургических вме­шательств. На «переделку» к нам приезжали люди из регионов, а недостатки встречались как в случае с мастэктомией, так и с фалло- или вагинопласти­кой. Подавляющее большинство таких операций изначально проводилось традиционными методи­ками, потому что микрохирургия была практиче­ски никому не доступна.

О.С.: Это актуально и сейчас. Хирургов, зани­мающихся интимной пластикой при транссек­суализме, в России можно пересчитать по паль­цам. По большому счету, самый большой опыт и наработки в этом направлении принадлежат команде РНЦХ. У нас четыре поколения раз­вития микрохирургических методик только вагинопластики.

Р.А.: Поток пациентов РНЦХ сократился в не­сколько раз не столько за счет конкуренции, сколько из‑за смены экономической формации. Когда операции были бесплатными, мы делали по две‑три фаллопластики в неделю, то есть около 100 в год. Затем они стали платными, а стоимость с годами только возрастала. Сейчас в условиях частной клиники мы делаем по четыре‑пять ми­крохирургических фаллопластик в год.

– Какие категории запросов – FtM («женщина в мужчину») и MtF («мужчина в женщину») – встре­чаются в вашей практике чаще? Каких операций больше делается?

О.С.: Исторически сложилось в нашей практике, что FtM-транссексуалов больше. Мастэктомия (маскулинизирующая маммопластика) является принципиально важной операцией, которая убира­ет визуальный признак. После нее человек может носить мужскую одежду и ходить с голым торсом, например, на пляже. Многим этого достаточно для социализации, и, надо заметить, практически все из них легко находят себе пару, если ее не было до трансформации.

Мы всегда действуем по принципу минимальной необходимой достаточности – идем от простого к сложному. От операций, нивелирующих призна­ки пола, которые пациента не устраивают, к более радикальным этапам. Все зависит от того, в какой момент у пациента наступает удовлетворение соб­ственным внешним видом. Есть, конечно, среди пациентов перфекционисты. Предложить в этом направлении мы можем многое. Реконструктив­ные операции – фаллопластику, уретропластику, протезирование мошонки, а также эстетические процедуры, например, липосакцию, маскулини­зацию лица.

Р.А.: Но и для MtF‑пациентов есть большой спектр операций. Самый сложный этап – вагино­пластика. Есть множество эстетических опера­ций – увеличение груди, феминизация лица и так далее. Что касается категорий пациентов, то здесь наша практика показывает такую динамику: если раньше было соотношение «один MtF‑пациент на 10 FtM‑пациентов», то сейчас соотношение «один к трем». Но на самом деле статистика одно­го хирурга или одной команды хирургов не отра­жает тенденции в целом. Я могу удачно провести одну вагинопластику, и затем в течение месяца ко мне придет еще 10 человек. Но они не пришли бы, если бы не видели хороший результат и от­зыв того, самого первого, пациента.

– Во многих европейских странах, и даже в Белару­си, для смены паспортного пола пациенту необходим лишь психиатрический диагноз. У нас такая норма не действует, а единая форма справки, подтвержда­ющей медицинскую смену пола, не утверждена. Получается, люди чуть ли не вынужденно идут на хирургическую коррекцию или отстаивают свои права в суде. Как это происходит у ваших пациен­тов? Какие справки вы им выдаете?

О.С.: В советское время существовала понят­ная и работающая схема, которую впоследствии жизнь заставила сильно трансформироваться. По­становка диагноза была серьезным процессом – обследование занимало порядка двух лет. Если транссексуал хотел ускорить этот процесс, он мог госпитализироваться на два месяца в клинику. С заключением психиатра человек шел в загс и менял паспорт. Далее устраивался на работу, решал другие социальные проблемы. А уж как он приспосабливался к жизни в своем теле, это его личное дело. Если хотел, решался на операцию. Что мы имеем де‑факто сейчас? Ни в одном загсе на основании заключения психиатра докумен­ты менять человеку не будут. У него потребуют справку о том, что ему была выполнена операция или этап операции по смене пола. Причем эта операция должна быть необратимой. Хотя это понятие весьма зыбкое, так как обратимость, например, мастэктомии, остается под вопросом. Если человек ограничился только этим этапом – это его желание и его право – мы, конечно, выда­ем ему справку. Но по большому счету, все зависит от конкретного загса, региона страны. Где‑то подобного документа достаточно, а где‑то нет, ра­ботники загсов требуют свидетельства о прохож­дении транссексуалом более радикальных этапов. В Москве, например, с этим достаточно строго. Одни пациенты предпочитают решать эти вопро­сы через суды, которые чаще всего принимаютсторону пациентов. Другие – решаются, напри­мер, на удаление матки (гистерэктомию) в случае с FtM‑трансформацией или на удаление яичек (орхиэктомия) и вагинопластику при MtF‑транс­формации, даже если не собирались проходить эти этапы, по крайней мере не хотели спешить с этим. Подобная практика, конечно, удручает. Все‑таки логично, правильно и гуманно по от­ношению к пациенту не вынуждать его делать операцию.

– А с чем, на ваш взгляд, связана осторожность органов, выдающих документы гражданского состо­яния? Какая им, по сути, разница, прошел человек те или иные этапы хирургической коррекции пола и проходил ли вообще?

О.С.: Можно только предположить, что это стремление подстраховаться, избежать проблем, которые могут возникнуть, если транссексуал сменил пол «не до конца». Как утверждают па­циенты, в столице действительно был прецедент. Транссексуал сделал мастэктомию, сменил доку­менты, но решил, пока есть возможность, родить. Забеременел, выносил ребенка, а рожать при­шлось с мужскими документами. Административ­ный скандал. Явно тем, кто «опрометчиво» выдал ему измененные документы, досталось. Но это известно на уровне слухов, хотя в мире таких случаев довольно много. Еще одна проблема – армия. MtF‑транссексуалы, которые не смогли или не захотели сменить документы, нередко призываются на службу. Тут им приходится либо судиться, либо бежать на вагинопластику. Опять же получается принуждение человека к операции. А FtM‑пациентам, которые, наоборот, уже по­меняли и паспортный пол, еще сложнее. В воен­комате рассуждают просто: по документам пол – мужской, внешне – мужчина, к службе годен. Но на самом деле нет. Вот и приходится писать письма, справки, доказывать, что такому человеку служить не стоит.

– Получается, что отсутствие внятного норматив­ного механизма смены пола провоцирует необосно­ванное увеличение спроса транссексуалов на услуги пластической хирургии? Чем чревата декларативная коммерциализация направления? С учетом того, что микрохирургов в этой сфере очень мало, какие опе­рации выполняют остальные операторы этого рынка и насколько успешно?

Р.А.: Это направление, как и эстетическая хи­рургия в целом, давно стало бизнесом. При сме­не пола есть относительно простые этапы, ко­торые в широком смысле входят в компетенцию любого пластического хирурга, – это мастэк­томия, увеличение груди, операции по феми­низации и маскулинизации лица. Полостные этапы – гистерэктомия и орхиэктомия – выпол­няются гинекологами и урологами. Более слож­ные микрохирургические этапы практически нигде не делаются. Но это не мешает клиникам объявлять, что они проводят смену пола, при­влекая тем самым пациентов.

Сложные реконструкции не могут быть очень дешевыми, тем более в условиях частного стаци­онара. Понятно, что пациенты ищут, где сделать операцию как можно дешевле, хотя качество очень часто страдает. Неудовлетворительных ре­зультатов много, причем на разных этапах.

Если, к примеру, мастэктомия сделана кое-как, как человек может социализироваться с таким результатом?

О.С.: За 30 лет мы отработали поэтапную схему смены пола. Процесс должен был быть длитель­ным, для того чтобы пациент мог понять, в какой момент его начнет устраивать собственное тело. Сейчас, когда мы видим, что пациенты в основном настроены крайне решительно, так как на них да­вят загсы, нам тоже приходится ускоряться. Чтобы было меньше затрат, в том числе и на стационар, мы стремимся делать одномоментные операции – мастэктомию совмещаем с гистерэктомией. Тем не менее получается недешево. Минимальная сто­имость мастэктомии, которой мы смогли добиться в «К+31», достигает 80 тысяч рублей. Не у всех пациентов есть такие деньги. Но проблема еще и в том, что вся процедура смены пола сейчас слишком быстрая и нацеленная на прибыль. Диа­гноз ставят все учреждения, имеющие соответству­ющую лицензию, за две недели. А для протезиро­вания или удаления молочных желез даже справки не требуется, чем зачастую пользуются коммерче­ские клиники. Нужно это было пациенту или нет, никого не волнует.

Р.А.: Можно обратиться в отделение государствен­ной клиники, там операция может быть дешевле. Но все равно это платная услуга. При этом заболе­вание врожденное, значит, нужен механизм госу­дарственного финансирования медпомощи таким пациентам – через квоты или систему ОМС либо через добровольное медстрахование. Сейчас на па­циентов с диагнозом «транссексуализм» бюджетных средств нет, как и системы оказания – централизо­ванно и качественно – специализированной мед­помощи. Ценовую палитру формируют исключи­тельно администрации клиник, которые, конечно, возможности пациентов в расчет не берут.

транссексуализм, транссексуалы
Поделиться в соц.сетях
Врачи предложили изменить порядок рассмотрения жалоб пациентов
25 Ноября 2016, 21:33
ФАС подготовила законопроект о принудительном лицензировании
25 Ноября 2016, 21:30
Разработаны критерии лишения полиса ОМС в России
25 Ноября 2016, 21:09
В Индии задержаны поставщики контрафактных лекарств
25 Ноября 2016, 19:46
Треть крупных компаний в США готовы оплатить сотрудникам операцию по смене пола
Операции по смене пола включены в медицинские страховые полисы сотрудников почти трети крупных компаний в США.
18 Мая 2016, 15:45
723
Острота перешивания
Что стоит на пути из одного пола в другой
3296
Трансмиссия барахлит
Почему за хирургическую коррекцию пола в России берутся клиники без специальных компетенций
1576
Себя покромсать, других посмотреть
Что ищут российские транссексуалы на операционных столах за границей
1970
Депутаты предложили запретить браки с транссексуалами

Группа депутатов из Комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей предложила в декабре 2015 года рассмотреть поправки в Семейный кодекс РФ, запрещающие браки с людьми, прошедшими процедуру смены пола. 

9 Июня 2015, 17:28
1043
Уложить фальшпол
Как финансовый аналитик и маркетолог интернет-магазина сделали бизнес на комплексных трансгендерных услугах
4659
Испанские левые предлагают узаконить третий пол
Партия объединенных левых (IU) собирается вынести на обсуждение в городские советы предложение о внесении поправок в Закон о равенстве полов. Поправки призваны законодательно защитить транссексуальное меньшинство. Сейчас ВОЗ расценивает транссексуальность как психическое расстройство.
11 Октября 2013, 13:15
797
Яндекс.Метрика