ПОДПИСАТЬСЯ НА ОБНОВЛЕНИЯ
7 Декабря, 11:40
7 Декабря, 11:40
63,87 руб
68,69 руб

Декольтированные элементы

Анна Родионова
6 Июля 2015, 12:10
1661
Почему частники чаще берутся за грудь, чем за прочие направления противоопухолевой терапии
Онкология не пользуется широким вниманием независимых операторов рынка в принципе: частных игроков в сегменте не наберется и с десяток. Первоначальные инвестиции в специализированные онкологические проекты чрезвычайно высоки, сетуют владельцы медицинских компаний, а маржинальность невелика. И все же некоторые многопрофильные частные клиники начинают заниматься лечением рака, правда, весьма и весьма селективно – перечень заболеваний и практикуемых терапевтических методов крайне ограничен. Рак молочной железы как раз входит в онкологический шорт‑лист – интерес к «грудной нише» проявляет наибольшее число участников рынка.

ДОРОГО И НЕБОГАТО

Слабое развитие частной онкологической помощи немногочисленные операторы сег­мента объясняют сразу несколькими причи­нами. Во‑первых, колоссальными затрата­ми – по оценкам консалтинговых компаний, создание онкоклиники требует не менее $10 млн. Но есть примеры и более серьезных инвестиций: стоимость оборудования для цен­тра ПЭТ‑КТ и лучевой терапии EMC составила около 1 млрд рублей, а в создание ЛДЦ МИБС им. Сергея Березина его владельцы – Аркадий

Столпнер с партнерами – вложили около $75 млн (подробнее – в материале «В рак госу­дарства», VADEMECUM #34 (59) от 27 октября 2014 года). «Для того чтобы заниматься лечением онко­логических заболеваний, необходимы полно­ценные медицинские учреждения, – убежден генеральный директор клиник «Ава‑Петер» и «Скандинавия» Глеб Михайлик. – Это очень дорогое удовольствие, поэтому игроков на этом рынке немного, далеко не все могут себе позволить подобные мощности и ком­плексный подход».

Второй довод не в пользу онкобизнеса – невы­сокий, с учетом масштаба капиталовложений, пациентский поток, объясняющийся низкой платежеспособностью населения. Наконец, в‑третьих – рентабельность онкоклиник, по уверениям их владельцев и топ‑менедже­ров, не соответствует представлению о том, что высокий прейскурант гарантирует мар­жинальность. «Чем сложнее пациент, тем он менее рентабелен для клиники. Норма при­были при операции паховой или пупочной грыжи гораздо выше, чем при лечении рака желудка, – приводит характерный пример руководитель хирургической службы клиники «Москворечье» Вадим Ворст. – Хотя в первом случае пациент платит 60–70 тысяч рублей, а во втором – 200–300 тысяч». Но если пер­вый пациент пролежит в стационаре один день и затраты клиники на него составят 50% от выставленного счета, то второй, онколо­гический, – минимум неделю, если все лече­ние пройдет идеально, а расходы медцентра в этом случае достигнут 90% прайса. «Если бы я не был совладельцем клиники, здесь бы тоже не было большой хирургии. Но я в первую оче­редь хирург, у меня есть профессиональный азарт – я соревнуюсь с болезнью и хочу по­бедить. При раке молочной железы я хочу сделать еще и эстетично, с минимумом следов на теле», – поясняет сложную мотивацию Вадим Ворст.

Отпугивает инвесторов и груз ответствен­ности за конечный результат лечения онкологических больных, потому негосудар­ственные операторы гораздо охотнее развива­ют в том же сегменте диагностическое направ­ление. Сдерживает развитие частного сектора в онкологии и ментальность российских пациентов, по‑прежнему слабо доверяющих коммерческим клиникам. «Бренд частной ме­дицины находится за пределами нашей стра­ны – в клиниках Израиля и Германии. Та же помощь в России может быть оказана за мень­шую сумму, тоже, конечно, немаленькую, но здесь кажущуюся каким‑то перебором. По­тому что в голове у обывателя есть убеждение о государственной бесплатной помощи и част­ной коммерческой, где завышают цены, – рас­суждает онколог‑маммолог клиники «К+31» Сергей Малыгин. – Когда люди понимают, что их лечение стоит полмиллиона рублей, они за­думываются: может, в Германию? Психология такая, что у нас должно быть дешево, а там – дорого, и это нормально».

ПРИЛЬНУВШИЕ К ГРУДИ

В перекрестье этих обусловленностей вид­ны три группы профильных частных кли­ник. Первые специализируются только на онкологии – например, московская Ев­ропейская клиника, петербургский ЛДЦ МИБС им. Сергея Березина или воронеж­ский ММЦРДиЛОЗ. Вторую группу образу­ют мощные многопрофильные медцентры, имеющие в своем составе онкологические подразделения, – московские ЕМС, «К+31» и «Медицина», петербургские «Скандинавия» и Medem. А третью – многопрофильные кли­ники, занимающиеся только определенными видами онкологии, такие как «Медси» или «Первая хирургия». Терапия РМЖ представ­лена в большинстве упомянутых медцентров, а в некоторых и вовсе занимаются исключи­тельно лечением рака груди. Причины то­чечного интереса очевидны – широчайшая распространенность заболевания, достаточно успешная для онкопрофиля результатив­ность терапии РМЖ и относительно простое (опять‑таки в сравнении с другими злока­чественными новообразованиями) лечение, оставляющее частным клиникам возможности для маневров и экономии.

«Хирургия молочной железы – один из самых простых онкохирургических разделов, – го­ворит Вадим Ворст. – Грудь – не жизненно важный орган, практически не бывает ослож­нений, основная трудность – сделать красиво и в то же время радикально». Коллегу в этом мнении поддерживает Сергей Малыгин: «Он­кология с точки зрения частной медицины это не что‑то невозможное, онкохирургия не от­личается от любой другой хирургии. Нужно просто уметь делать такие операции и иметь морфолога».

Однако коммерческих клиник, располагающих собственной базой для комплексного лечения РМД – от морфологии до лучевой терапии, в профильном ряду меньшинство: ЕМС, ЛДЦ МИБС им. Сергея Березина и «Медицина». По­следняя, правда, иммуногистохимию (ИГХ) от­дает на аутсорсинг в государственные МНИОИ им. П.А. Герцена или НИИ урологии, а в соб­ственной патолаборатории проводит лишь гистологию и биопсию. Впрочем, и у грандов сектора полномасштабный подход проявился относительно недавно: линейные ускорители в ЕМС запустили только нынешней весной, а хирургическое отделение в ЛДЦ МИБС им. Сергея Березина заработало чуть боль­ше года назад, начавшись как раз с операций на молочной железе. Большинство же частных игроков развивают только хирургию и химио­терапию и собственные морфологические лабо­ратории, не говоря уже об отделениях лучевой терапии, открывать не решаются. «По поводу РМЖ мы в основном выполняем диагностику, полихимиотерапию и оперативное лечение, за исключением лучевой терапии, на которую мы направляем пациентов в специализирован­ные лечебные учреждения. Также мы можем выполнять реконструктивные операции», – описывает хирург клиники Medem Павел Хари­тонов схему, по которой работает большинство частных медицинских компаний.

Недостающие опции операторы сегмента добирают через партнерство с лучше осна­щенными частниками или государственны­ми медцентрами, расширившими свой парк оборудования за счет программ модерни­зации здравоохранения. Например, паци­ентки из «К+31» проходят лучевую терапию на мощностях «Медицины», а анализы (ИГХ, исследования краев опухоли и тому подобное) выполняются в расположенной по соседству «партнерской» ГКБ №31. «Москворечье» отправляет больных на лучевую терапию в РНЦ рентгенорадиологии, а по лаборатор­ным исследованиям сотрудничает с РОНЦ. «Мы делаем там гистологию уже 16 лет, – рас­сказывает Вадим Ворст. – Каждый месяц платим около 400 тысяч рублей, качеством и сроками работ довольны». Примерно так же пока действует и онкологическая Европейская клиника, рассчитывающая вскоре частично отказаться от аутсорса. «В ближайшее время планируется открытие нашего собственного КДЦ, в структуре которого будут своя мор­фологическая служба и все методы лучевой диагностики», – говорит заместитель главного врача клиники Андрей Пылёв.

Нет, и в обозримой перспективе не появится, собственной лучевой терапии в питерской «Скандинавии», да и в только что открыв­шейся «Северной клинике» делают ставку на хирургию и химиотерапию. «Онкологиче­ское направление будет расширено в первую очередь за счет появления новых операцион­ных и отделения химиотерапии», – описывает планы группы «Ава‑Петер» Глеб Михайлик.

У открывшейся в декабре 2014 года в Москве «Первой хирургии» две трети от общего числа онкопациентов – женщины с диагнозом «РМЖ», узкий специалитет клинике обеспе­чивает оперирующий здесь ведущий науч­ный сотрудник отделения опухолей женской репродуктивной системы РОНЦ им. Н.Н. Бло­хина Сергей Портной. Кроме злокачественных новообразований груди, в «Первой хирургии» оперируют только опухоли головы и шеи. А для дальнейшего комбинированного лече­ния пациентов направляют в РОНЦ или в он­кодиспансеры по месту жительства.

Специализирующаяся на различных заболева­ниях молочной железы Клиника Карташевой сотрудничает с расположенными в шаговой доступности от нее патлабораторией Боткинской больницы и лучевым отделением РМАПО (под­робнее – в интервью с Аллой Карташевой на стр. 32). С прошлого года хирургическое лечение РМЖ и последующие реконструкции стали проводить в частной сети «СМ‑Клиника», представители ко­торой, увы, отказались отвечать на запросы и пре­доставлять VADEMECUM данные о развитии этого направле­ния. Лечением рака молочной железы занимаются и в сети клиник «Медси», но здесь «профильными» называют онкозаболевания другой локализации. «Число пациенток с диагностированным РМЖ не превышает 1‑2% контингента, – говорит глав­ный специалист сети по хирургии Алексей Север­цев. – Наши основные пациенты – больные с опу­холями ЖКТ, печени и поджелудочной железы». Здесь, как и в большинстве специализированных медцентров, аудитории готовы предложить лишь операцию и химиотерапию, а по всем остальным поводам – перенаправить в госсектор.

ГОСУДАРСТВЕННО‑ЧАСТНОЕ ПОЗЕРСТВО

Подобного ГЧП в лечении онкологических заболеваний владельцы и топ‑менеджеры профильных коммерческих медорганизаций не стесняются, более того, не видят смысла в налаживании на своих клинических площад­ках полного лечебно‑диагностического цикла. «Конечно, у нас всего нет, но многие вещи нам и не нужны, – уверен Вадим Ворст. – Зачем нам, например, изотопное сканирование, если потребность в нем возникает пять раз за год, а требования по радиационной безопасности колоссальные? Предложение на услугу в Мо­скве превышает спрос. Зачем нам свой томо­граф, если в соседнем здании, в 85‑й горболь­нице, стоит полузагруженный 64‑срезовый? Каждый месяц мы оплачиваем выставленный больницей адекватный счет, вместо того чтобы выбрасывать $1,5 млн на убыточную опцию. Мы концентрируемся на эффективном лечении».

Детализация капитальных затрат по онко­логическому «грудному» профилю с первых строк открывает бесконечно далекую пер­спективу возврата инвестиций. «В свое время топ-менеджмент «Медси» – в то время это были иностранные специалисты – предложил мне по­участвовать в разработке проекта современной маммологической службы. Мы сели его просчи­тывать, и проект тут же был закрыт, поскольку сразу требовалось около $3 млн», – вспоминает директор собственной именной клиники Алла Карташева. И углубляется в номенклатуру: «В идеале в маммологической клинике должен быть томосинтез, который позволяет произво­дить маммографическое исследование молочной железы у молодых женщин и видеть изменение структуры, скопление микрокальцинатов. Такой аппарат сам по себе стоит $1,5 млн. А поскольку это громоздкое оборудование, желательно иметь еще отдельный маммограф под что-то быстрое, под стереотаксическую биопсию. Минимум два УЗИ-аппарата – один размещают рядом с маммографом, а второй – отдельно. Аппарат экспертного класса стоит от 7–9 млн рублей. Современная гистологическая и цитологическая лаборатория – тоже дорогая игрушка. Допустим, это мы отдаем на аутсорсинг. Дальше – нужны линейный ускоритель, МРТ с катушкой, чтобы мы могли дифференцировать рак, фиброз и так далее, сцинтиграфия, для чего необходима ра­диоизотопная лаборатория и получение специ­альных лицензий».

Такие затраты действительно кажутся избыточны­ми, особенно на фоне незначительного пациент­ского потока, о котором в один голос заявляют частники. По подсчетам VADEMECUM, за прошлый год частные клиники пролечили около 700 женщин. Точную цифру назвать не получается, посколь­ку из 13 коммерческих клиник, оказывающих медпомощь по поводу РМЖ, половина отказались раскрывать данные о количестве пролеченных за год пациенток. Но и с примерным показате­лем диспропорция между реальным трафиком и потребностью в адекватной терапии довольно наглядна, если учесть, что, по официальным данным, диагноз «РМЖ» ежегодно ставят при­мерно 60 тысячам женщин. «Мы делаем в среднем 50 операций при РМЖ в год, а хотим 150 – этот показатель необходим, чтобы клиника могла соответствовать европейским критериям breast center», – замечает Сергей Малыгин из «К+31». В «Медси» в прошлом году были прооперирова­ны лишь две профильные пациентки. В Medem не стали называть VADEMECUM абсолютные цифры, ограничившись объяснением, что клиника ра­ботает в премиальном сегменте и поэтому число пациентов невелико. В ЛДЦ МИБС им. Сергея Березина проводят одну‑две специализированные операции в неделю. «Радикальные мастэктомии довольно редки, в основном к нам приходят для выполнения органосохраняющих операций. Это, видимо, связано с тем, что мастэктомии в ос­новном выполняют в государственных клиниках по ОМС, – предполагает радиолог ЛДЦ МИБС им. Сергея Березина Алексей Михайлов. – Пла­стику у нас также выполняют нечасто, в основном по тем же причинам – пациентки идут туда, где была выполнена мастэктомия». Клиника Аркадия Столпнера, в отличие от большинства операторов сегмента, специализируется как раз на лучевой терапии. «Облучение после органосохраняющих операций в Санкт‑Петербурге на должном уровне выполняется, пожалуй, только у нас. К нам при­езжают и из регионов России, и после операций, проведенных в зарубежных клиниках», – отме­чает Михайлов. При этом большинство игроков сектора работать по ОМС в онкологическом направлении не собираются, объясняя: суммы, прописанные в медико‑экономических стандар­тах, даже не покроют их прямых расходов на опе­рации. О планах по лечению РМЖ в партнерстве с ФОМС VADEMECUM сообщили только «Первая хирургия» и Клиника Карташевой.


НИША

«МЫ ЗНАЕМ, ЧТО И В КАКОЙ БОЛЬНИЦЕ ПРОИСХОДИТ»

Как консьержи зарабатывают на сопровождении онкопациентов

Компания «ЦВТ Медицина», с 2002 года занимающаяся медицинским сопровождением, с недавних пор развивает сервисы и для онкологических больных: ориентирует в системе оказания профильных медусуг, организует кон­сультации, получение «второго мнения» и госпитализацию в коммерческие и ведомственные клиники. Владеет ассистанс-проектом Олег Серебрянский, действующий генеральный директор двух коммерческих медцентров – онкологической Европейской клиники и Юсуповской больницы, также занимающейся раковыми больными. Поэтому неудивительно, что 90% клиентов консьерж-службы маршрутизируются именно в эти клиники. Руководитель «ЦВТ Медицины» Мария Буянова абсолютные показатели деятельности компании VADEMECUM раскрыть отказалась, но о работе онкологических сервисов, в том числе по сопровождению пациентов с раком молочной железы (РМЖ), рассказала.


– Когда и почему вы обрати­лись к теме рака груди?

– Два года назад нашей медико‑сервисной службой были разработаны 15 про­ектов по различным онколо­гическим заболеваниям. Их цель – проинформировать пользователей о различных стадиях заболеваний и пред­ложить пациентам выбор диагностики, подобрать про­фильного врача и стационар.

Ни для кого не секрет, что в нашей стране не решена проблема с диагностикой и выявлением рака на ран­них стадиях. Что же касает­ся РМЖ, то по сравнению с теми же США, где два раза в год женщины проходят маммографию и другие диагностические тесты, в России подобная практи­ка отсутствует. Женщины в большинстве своем не сле­дят за здоровьем, а если и проходят диагностику, то нерегулярно. Во многих случаях ресурсы государ­ственных клиник бессильны, не всегда там могут оказать помощь в полном объеме. Собственно, поэтому «ЦВТ Медицина» и занялась онко­направлением – мы провели мониторинг клиник, выяви­ли круг медучреждений, ко­торые обладают серьезным оборудованием, опытными специалистами и оказывают помощь по европейским стандартам.

– С какими онкоклиниками вы работаете?

– На ранних стадиях забо­левания мы предлагаем пациентам несколько ста­ционаров с хирургическим профилем – Европейскую клинику, Швейцарскую университетскую клинику, ведомственные больницы – ЦКБ РАН, НКЦ ОАО «РЖД», ФМБЦ им. А.И. Бурназяна, Волынскую больницу. При нейроонкологии можно рассматривать НИИ нейро­хирургии им. Н.Н. Бурденко и ФМБЦ им. А.И. Бурназяна. Мы можем организовать как плановые, так и экстренные транспортировку и госпита­лизацию любого пациента, включая иностранцев, без очередей в одну из пред­ложенных клиник. Сильное химиотерапевтическое отделение работает в Ев­ропейской клинике. Жен­щинам предоставляется возможность пройти все необходимые диагностиче­ские исследования, в том числе генетические тесты на наличие мутаций BRCA1 и BRCA2. Там же существует полный перечень медуслуг для пациенток с новообразо­ваниями молочной железы.

Если пациентам требует­ся только паллиативная помощь, то мы рекомендуем Юсуповскую больницу.

В Санкт‑Петербурге на про­тяжении года действует наш филиал, плотно сотрудни­чающий с НИИ онкологии им. Н.Н. Петрова и Покров­ским медицинским центром, но в последнем проводит­ся только химиотерапия и пациентам оказывается паллиативная помощь.

– Как часто поступают к вам обращения по поводу рака молочной железы?

– По РМЖ звонков значи­тельно меньше, чем, напри­мер, по поводу рака печени или легкого. Обращения в связи с РМЖ в основном касаются плохого состоя­ния после химиотерапии, многие хотят получить второе экспертное мнение, сомневаются в поставленном ранее диагнозе. Очень много звонков поступает из ре­гионов, так как поддержка и помощь таким пациентам на периферии практически отсутствует.

– По сервису «Лечение рака груди» уже есть какая‑то статистика?

– Ежегодно по этому про­филю к нам обращаются около тысячи человек, сюда мы включаем и помощь по телефону. По статистике картина примерно следу­ющая: 50% – это целевые консультации, 30% – те, кто после продолжил лечение, 10% пришли на консульта­цию с подозрением на рак, 10% обратились за вторым мнением. По клиникам – 90% пациенток приходится на Ев­ропейскую клинику, 10% – на все остальные. Дело в том, что ведомственные больницы и Швейцарская университетская клиника работают с ранними стади­ями. Зачастую даже ведом­ственные клиники не могут помочь больным с последней стадией онкологического заболевания с множествен­ными метастазами, а таких пациентов, к сожалению, большинство.

– Как организована работа сервиса?

– Мы помогаем клиенту су­зить круг – найти профиль­ного врача или клинику. Госпитализация в Европей­скую клинику и Юсуповскую больницу осуществляется без наших комиссий, потому что мы заранее знаем, что наш клиент получит высо­кий уровень обслуживания и процесс лечения не тре­бует включения кураторов службы. Ведомственные учреждения – больницы «первой линии», куда не повезет пациента «ско­рая» – только начинают двигаться в этом направле­нии, поэтому курирование пациента осуществляют наши менеджеры. У нас аб­солютно прозрачная схема работы, и за определенный спектр услуг мы берем свою комиссию – от 30% до 35% от счета лечебного учреж­дения. Помимо транспор­тировки и госпитализации взрослых, мы оказываем услуги по госпитализации детей, вызову врача на дом, патронажу.

– С госпитализацией в Ев­ропейскую клинику и Юсу­повскую больницу ситуация понятна – у сервиса и кли­ник общий менеджмент, и это частные клиники, за­интересованные в привле­чении пациентов. Но на сай­те сервиса указаны и крупные государственные клиники, которые работают по ОМС. Как вы добиваетесь гарантированной госпи­тализации пациента в эти онкоклиники?

– На сайтах мы прописываем не только клиники, с кото­рыми сотрудничаем, но и все существующие на рынке варианты. Медико‑сервис­ная служба «ЦВТ Медицина» работает на московском рынке уже более 10 лет, и мы знаем, что и в какой боль­нице происходит, как давно был ремонт, какое оборудо­вание установлено и так да­лее. Конечно же, отделение платных услуг в названных вами центрах присутству­ет, но надо понимать, что пациенты со всей России поступают в эти онкокли­ники в основном по ОМС. Пациентам, поступающим на платной основе, предо­ставляются абсолютно те же условия и лечение на том же оборудовании, что и «бес­платным». В плане лучевой терапии, химиотерапевтиче­ских методов, фармакотера­пии они уступают клиникам, практикующим европейский подход к лечению онкозабо­леваний.

рмж, рак молочной железы
Поделиться в соц.сетях
Через пять лет расходы на лекарства достигнут $1,5 трлн
Сегодня, 9:03
Росздравнадзор запросит у производителей цены на имплантаты
Сегодня, 8:07
Собянин подписал закон о бюджете московского фонда ОМС
Сегодня, 7:00
Государство вложило в импортозамещение 19,5 млрд рублей
6 Декабря 2016, 20:16
Как военные инженеры помогают врачам измерять температуру рака молочной железы
Как военные инженеры помогают врачам измерять температуру рака молочной железы
260
Минздрав: высокая смертность от рака груди – позор для России

Об этом заявила заместитель министра здравоохранения Татьяна Яковлева во время пресс-конференции 19 июля. В Министерстве здравоохранения считают, что снизить смертность от рака груди можно, выявляя его на ранних стадиях с помощью диспансеризации.


19 Июля 2016, 18:22
1850
Хирурги МГМУ впервые в России восстановили грудь c помощью тканей пациентки
22 Июня 2016, 17:59
Biocad выведет на рынок препарат для лечения осложнений при химиотерапии
Российская компания Biocad в 2016 году выведет на рынок препарат для лечения нейтропении – опасного осложнения у онкологических больных при химиотерапии. В разработку препарата компания вложила 78,6 млн рублей.
29 Апреля 2016, 15:58
Unim обучит патологов диагностике рака молочной железы
16 Марта 2016, 11:36
Подозрения на рак молочной железы выявлены у 20 тысяч россиянок

В 2015 году в ходе диспансеризации было выявлено около 20 тысяч женщин с подозрением на рак молочной железы (РМЖ), сообщила замминистра здравоохранения Татьяна Яковлева на конференции Всероссийского общественного движения «Матери России».

5 Февраля 2016, 16:13
598
Липофилинг признали безопасным методом реконструкции груди

Группа американских ученых клиники Kronowitz Plastic Surgery под руководством пластического хирурга Стивена Кроновитца проанализировала результаты реконструкции молочных желез после полной или частичной мастэктомии с помощью липофилинга (пересадки собственной жировой ткани пациентки) и выяснили, что такой метод реконструкции не провоцирует рецидив онкологического заболевания. 

1 Февраля 2016, 17:46
972
В США приняли новую схему скрининга рака молочной железы

Американская рабочая группа по профилактическим мероприятиям (USPSTF) опубликовала окончательные рекомендации по проведению скрининга на рак молочной железы. Согласно новым правилам, маммографию большинству женщин нужно проводить с 50 лет (по действующим правилам – с 40). Обновленные рекомендации оспаривают американские медицинские ассоциации.

12 Января 2016, 16:59
890
Roche раскритиковали за слишком дорогое лекарство от рака

Национальный институт здравоохранения и совершенствования медицинской помощи Великобритании (NICE) раскритиковал фармацевтическую компанию Roche за высокую стоимость препарата Кадсила, предназначенного для терапии рака груди.

19 Ноября 2015, 9:43
928
Яндекс.Метрика